Книжница Самарского староверия Суббота, 2020-Май-30, 18:03
Приветствую Вас Гость | RSS
Меню сайта

Категории каталога
Книжная культура старообрядцев [52]
Центры книгопечатания [6]
Рукописные книги, переписка книг [13]
Старообрядческие писатели [26]
Старообрядческая словесность [14]
Книжные собрания [20]
Круг чтения староверов [26]
Новые издания старообрядцев [21]
Летописи [6]
Рецензии старообрядцев [6]

Главная » Статьи » Книжность. Книгоиздательство » Книжная культура старообрядцев

Поздеева И.В. Книжность старообрядческого Верхокамья: истоки, читатели, судьбы. Часть 2

Однако наиболее интересными с точки зрения и рефлексии культуры, и старообрядческого менталитета являются читательские записи на книгах, функционировавших в Верхокамье Именно они передают сведения о старообрядческой и местной специфике книжного знания и книжной культуры. Среди них богоугодные размышления и прямые молитвенные обращения к Господу навеянные прочитанными текстами, советы другим читателям, оценка содержания книги. Как бы символом всех этих записей является запись на уже упомянутом сборнике 50-60-х гг. XVIII в  принадлежавшем одному из служащих графини СВ. Строгановой: «Во имя Отца и Сына и Святого Духа. Аминь. Боже, в помощь мои вонми, уразуми мя во учении» (Верх. собр. 1223). Аналогичных записей достаточно много, например, на Сборнике слов и поуче¬нии из «Паренесиса» Ефрема Сирина читатель снова обращается к Господу: «Помощник и покровитель, бысть мне во спасение» (Верх. собр. 1122).

 

В местном сборнике с духовными стихами над молитвой «О бездожии» (Верх. собр. 1985) верхокамский читатель с уверенностью и надеждой написал: «Аще таковая молити пением, Бог молитву твою, яко мати младенца... [приимет]».

 

А на Сборнике иноческом с житием Василия Нового находим оценку местным читателем спасительного значения чтения: «Сию книжицу станет читать хто, будет от Бога похвален, избавлен будет вечныя муки атския горения» (Верх. собр. 821).

 

Богоугодные книги необходимо всячески сохранять. Вот,  например, запись М.Г. Бисеровой (50-е гг. XX в.): «Списано всякие молитвы в етой книшке и моление лестовки. Хто молится ету книшку, не кому не терять, прошу я, братии и сестры» (далее в своей записи она, как это и принято, просит извинить за плохое письмо и поминать ее в молитвах при чтении книги) (Верх. собр. 59).

 

Читатель Сборника богоугодных чтений и духовных стихов у текста так называемой «Епистолии» Феоктиста предупреждает других читателей: «Аще кто в среду и в пяток не постится, да отлучен будет» (Верх. собр. 1266). Другой читатель рекомендует «для разуму и толкования» читать Сборник на основе Пролога (Верх. собр. 1119/1): «От сея статьи впредь по ряду». На московском издании Евангелия 1628 г. верхокамский книжник XX в. сделал выписки на тему, кратко и выразительно названную цитатой из Евангелия: «Ищите и обрящите». А писец Сборника со Святцами также кратко характеризовал его содержание: «Иноком нравоучение красно» (Верх. собр. 2144). Одна из наиболее развернутых и интересных записей вышеназванного типа сохранилась на Сборнике слов и поучений с книгой Аввы Дорофея, которая, очевидно, бытовала в Верхокамье уже в конце XVIII в. По крайней мере, в 1811 г., судя по записи на рукописи, ее получил крестьянин Мухинского общества Кондратий Григорьевич Катаев «от девушки крестьянской», то есть, скорее всего, от старообрядческой монахини или соборной Ирины Алексеевны, как сообщает Катаев, «тетушки нашей». На книге мы находим запись: «Победит [очевидно, тот, кто имеет] три добродетели: Веру, Надежду и Любовь; паки три мудрости: Правду, Целомудрие и паки три: Смирение, Воздержание и Нищета» (Верх. ЭОР- 1114).

 

Ряд читателей с печалью выражают свою слабость по отношению к заповедям Господним: «Велел Господь терпеть, Да некольда» (Верх. собр. 2045/1).

 

Один из наиболее интересных разделов информации записей, несомненно, сведения об отношении местных книжников к текстам книги и событиям местной истории. Как полемика внутри стапо обрядческих общин Верхокамья, так и борьба с «никонианами»" породила необходимость постоянного подтверждения, что книга является подлинной - древней дониконовской или собственно старообрядческой. На Острожской Библии 1581 г., которая судя по найденной нами описи книг Кониплотинского старообрядческого общества (Верх. собр. 2241), по крайней мере, во втор, пол Х1Хв бытовала в Верхокамье, местный читатель счел необходимым написать об истинности и древности книги: «Печатана прежде юниатского отпадения за шесть лет». На учительном Сборнике с апокрифами трет четв. XIX в. верхокамский читатель в нач. XX в. подтвердил- «Святцы стараго стиля для старообрятцев верующих христиан, живущих во антихристово время» (Верх. собр. 1206).

 

Точно так же на книгах других согласий читатели считали своим долгом написать о неправильности или опасности текстов, в них включенных. Например, на сборнике 60-70-х гг. XIX в. с полемическими старообрядческими произведениями приверженец деминского согласия А.И. Старков написал: «Сия книга страннического наставления. Читать осторожно Не согласует поморцам законобрачного согласия». Более того Старков счел необходимым даже указать человека, от кого он эту книгу получил. «Сию книгу взял от Чадова Федора Алексеевича» (Верх, собр. 1536).

 

Одна из самых показательных, с точки зрения роли книги во внутренней старообрядческой полемике Верхокамья, запись на Сборнике верхокамских грамот сер. XIX в., связанных со спорами с филипповцами и федосеевцами: «Наши учители ету книгу не принимают, вас же она облечает и отсекает в пропасть... во глубину нечаяния ведет, можно и вам вдуматься, что несть у ваших нынешних учителей истины...»(Верх. собр. 1983).

 

Со старообрядческим эсхатологическим восприятием мира связан целый ряд других местных записей. Например, местный писец втор. пол. XIX в., продолживший Пасхалию в рукописных святцах 1696 г. (Верх. собр. 1235) - с 7358 (1850) по 7400 (1892), написал: «Въпредь веку жизни имать миру 23 года всего течения веку. Простите, а не клените сие писающие письмо».

 

Одно из самых интересных рассуждений написано местным книжником в нач. XX в. на сборнике поморских грамот с житием Корнилия Выговского: «... в етои книге говорится все пение пременися у никониан, а у нас тоже есть много переменяно после Алексея Трофимовича; никониане осуждают. Не надо судить над сем, ни осуждения будет; в етой книге говорится, что последнее время живем» (Верх. собр. 1127).

 

В целом ряде случаев местные читатели не просто читают богословские и богослужебные тексты, а сравнивают их и делают соответствующие выводы. Например, на обороте 343 л. второй части московского Октоиха в издании 1631 г. верхокамский книжник написал: «Зри несходство, преложися еже по естеству». Другой верхокамский книжник задает важный и, очевидно, мучающий его вопрос: «Согрешивши человек — покается, равен ли будет с праведным?» Здесь же сформулирован и ряд других вопросов, вызывавших у верхокамского крестьянина сомнения: «Адаму почто заповедал от древа не ясти? Давид, когда псалмы творил, когда во грехах был?»

 

Верхокамский книжник доверяет книге свои искренние, глубокие, а нередко и трогательные чувства. Только из среды искренне верующих старообрядцев могли быть читатели, оставившие следующие записи: на Сборнике учительных сочинений в 1845 г.: «Горькое мое сожаление, что сын у неверных людей живет... Бога прогневит...»; на Сборнике уставных выписок из Требника и Кормчей, конволюте 20-х и 80-х гг. XIX в. (Верх. собр. 800) его владелец чрезвычайно выразительно отреагировал на какое-то неизвестное нам событие: «Омрачение дьявольское, Господи Исусе, прости чужим заблуждение, не остави меня».

 

Значительный интерес представляют для местной истории записи верхокамских книжников, сообщающие об их отношении < истории раздела единой поморской общины Верхокамья на деминцев и максимовцев — событии, определившем во многом дальнейшую судьбу местного староверия. Так, в перв. пол. XX в. а максимовской версии истории раздела (Верх. собр. 1996) кто-то из представителей деминского согласия написал: «Давыд был на словах отставлен, не по правилам», «Максим Григорьевич на словах отстранил», «На пути дьявол помог поновить ересь», «Максим горович был неблагословлен на духовное дело», «Тех обвинить, кто состоял в ереси, вина через жен» и главное: «На пути диявол помог обновить ересь». Таким образом, даже поздний верхокам-ский читатель, изучая «Подлинник о разделе», с большой точностью и пониманием реагировал именно на самые важные события и причины раскола местной общины.

 

Нередки на верхокамских старообрядческих рукописях и различные хозяйственные и, прежде всего, долговые записи, которые хорошо известны и в древнерусской книжной культуре. Среди них записи о деньгах, которые должны местные крестьяне за помол хлеба (Верх. собр. 1546/2), за взятые в долг овчины (Верх. собр. 1534/1); запись явно местного лавочника, который дает 14 февраля некоему И.Я. Голубеву «фунт миндальных сухарей» (Верх. собр. 1118). Сборник слов поучений и духовных стихов 20—30-х гг. XIX в. (Верх. собр. 1896), очевидно, на рубеже XIX и XX в. принадлежал зажиточному и торговому человеку, так как на книге записаны долги ему за рожь, за хлеб, за топор, кожу и целый ряд предметов для богослужения: за кресты, святцы, опояску. Интересны цены этих предметов. Например, святцы стоят 3 рубля, а опояска 1 рубль (в то время как узда стоит 2 рубля 15 копеек)18.

 

Если записи вышеперечисленных типов хорошо известны и в древней рукописной традиции, то гораздо менее известна и редко использовалась столь важная для раскрытия нашей темы информация записей, не менее часто встречающихся и в древних текстах, показывающая единство в сознании верхокамского старообрядчества традиционной словесности в двух ее формах: письменной и устной. На верхокамских рукописях сохранилось множество записей, содержащих тексты чисто устного происхождения, в том числе многочисленные поговорки, нравоучения, загадки и тому подобное, что уже само по себе показывает отсутствие какого-либо противостояния в представлениях местных староверов в восприятии книги и традиционной устной словесности.

 

Среди этих записей особый интерес представляет прямая рефлексия на содержание книги, которое осмысливается читателем в привычной устной, фольклорной форме. Например, на второй половине московского Пролога 1643 г. (5Oq'a 469. 2746-13-80) пространная традиционная запись: «Летит время часами во дни и в нощи яко крылами; сих три вещи содержит: первая — имам умрети, вторая — не вем, когда, третия — не вем, где», далее следует нравоучительная пословица: «Где кости знак — смерти зрак, зри всяк — и ты будешь так, колико тебе не ликовати». Очевидно, тот же читатель оставил в ряде мест книги трогательные маргиналии: «Зри со вниманием; читал со страхом; чти с рыданием великим» и т.д.

 

На очень многих бытовавших в Верхокамье книгах, как рукописных, так и печатных, мы находим пословицы и поговорки, как широко известные, как, например: «Кончил дело — гуляй смело», «Аще кто хощет много знати, тому подобает мало спати...», так и очень редкие: «Зять любит взять, а тесть любит честь» или «Богатство сыну глупому не помощь, аще ли не купит мудрости». Много на верхокамских поздних рукописях и различных загадок. В этом «фольклорном» стиле верхокамские книжники нередко выражали и собственные мысли, например, на учительном Сборнике со старообрядческими произведениями 70-х гг. XVIII в., очевидно, в 30-х гг. XIX в. появилась запись: «Писал крестьянин-мужик, зовут его старик (?)19, писано о старчи много, иметь много живота, слава-слава нашего Исуса Христа» (Верх. собр. 1395).

 

Местный книжник настолько спокойно переходит от письменных форм словесности к устным, что оставляет на учительной книге даже свои впечатления о манере исполнения местных фольклорных произведений, на его взгляд слишком грубой: «Ты-ры-ри, ты-ры-ры, ту-ры-ты-ры, фу-ты глу-ты, пяты гнуты... Етот стих петь как кулиженски песни: ови, ови, худо живи, были живи да померли». Эту запись грамотный и воспитанный на древней традиции читатель оставил после популярного текста духовного стиха «Умоляла мать родная...», реагируя, очевидно, на удмуртское его исполнение.

 

Завершить эту тему можно глубоко символичной записью на Древнейшей верхокамской рукописи, Прологе 1456 г., сделанной З.К. Бузмаковым, память о котором сохранилась в «кулижанских пределах», как о выдающемся книжнике и владельце одной из круп¬нейших личных старообрядческих библиотек Верхокамья. Он написал: «Сия книга Зотия Кириловича гра[ждани]на Бузмакова, кукнаго, древлеписменнаго; очень хорош, нужно хранить как можно сильнее, потому что сие время нет таких книгь» (Верх. собр. 1376).

 

Не менее разнообразную, интересную, а нередко и уникальную информацию содержат записи на книгах по вопросам характера использования старопечатного и рукописного наследия состава соборных и личных библиотек, коллективной собственности и личного владения традиционной книгой. Таким образом мы узнаем, что З.К. Бузмаков был не единственным книжником в роду Бузмаковых. О.Я. Бузмаков в 1883 г. «переправил», те реставрировал рукописную Псалтырь 50-х гг. XIX в. (Верх собр 1528). Очевидно, его сын Ф.О. Бузмаков владел рукописным Сборником служб (Верх. собр. 1238). Известны также записи Матфея Федоса Бузмаковых; на ряде книг мы находим просто фамилию Бузмаковых без уточнения имени владельца родовой крестьянской библиотеки.

 

Несомненно, к библиотекам старообрядческих общин-соборов принадлежали многие (или большинство) рукописных и старопечатных книг, найденных в Верхокамье. Например, Минея на август 70-80-х гг. XIX в. (Верх. собр. 2302), «Бисер драгоценный» М.И. Вышатина в списке 60-х гг. XVIII в. (Верх, собр 1358) На московском издании Кирилловой книги 1644 г. в XX в кто-то из руководителей собора на станции Кузьма написал: «Сия книга куплена на церковные деньги за 50 рублей. Не твоя и не моя» Точно так же на старообрядческом Синодике конца XIX в. краткая надпись гласит: «Книга всеопщая» (Верх. собр. 1121).

 

Когда необходимая книга в соборной библиотеке отсутствовала, ее приносили из другого собора или из личной библиотеки. Например, на одном из старообрядческих сборников сохранилась приписка с просьбой дать книгу на службу. Аналогичные надписи делались и когда книгу ее владелец давал на время другому человеку. Например, на старообрядческом Цветнике рубежа XIX и XX в. говорится: «Ларивон Елисиивич Бисеров принес книжку читат от Максима Ведерникова». Из аналогичных записей мы узнаем фамилии многих верхокамских книжников, которые заботились о сохранности своих книжных фондов. Выразительна такого характера запись, сделанная А.А. Баталовым: «Сия книга со стихами, никто не имеет права обосвоивать» (Верх. собр. 1411).

 

О составе, характере использования, оценке, правилах выда¬чи книг из соборной библиотеки мы знаем из описи книг и икон Кониплотинского деминского собора (Верх. собр. 2241). Этот материал хорошо известен, и полностью Опись опубликована в выпуске 5-м «Мира старообрядчества»20.

 

Таким образом, на книгах, являющихся основой сохранения и воспроизводства местной традиционной культуры, мы находим самые разнообразные записи старообрядцев Верхокамья, доказывающие как традиционность местной книжности, так и живой и массовый характер верхокамской книжной культуры.

 

Верхокамское территориальное книжное собрание — уникальный источник не только по проблемам духовных поисков местного старообрядческого населения. Книжность старообрядческих крестьянских общин позволяет говорить о структуре книжного собрания и его взаимосвязях с устными формами местной словесности, а также другими направлениями традиционной культуры.

 

Записи на верхокамских книжных памятниках донесли до нас целый ряд уникальных фактов и более ранней российской истории. Естественно, книги зафиксировали различные события своеобразно, преломляя и превращая государственную трагедию или победу в событие личной жизни, требующее богоугодного дела, побуждая к молитве, выливаясь, как правило, в факт вклада книги, зафиксированного в тексте вкладной записи. Так, один из членов нифонятского старообрядческого собора передал в МГУ московскую Псалтырь с восследованием 1627 года издания (5Pt 372. 280-8-90). Книга была подарена матерью царя Михаила Федоровича, инокиней Марфой, когда она в 1629 г. восстановила Угличский Богоявленский женский монастырь. В 1609 г. он перестал существовать, так как его игуменья и все монахини монастыря были убиты захватившими обитель поляками.

 

Ряд записей на верхокамских памятниках сделан хорошо известными политическими деятелями России XVII в. и заставляет нас вспомнить иные трагедии русской истории. Например, на московской Псалтыри с восследованием 1651 г. (5Oq'a 672. 6198-4-78) эвно через 20 лет после выхода Федор Шакловитов — в это вреподьячий Разрядного приказа — сделал собственноручную владельческую запись о том, что книгу благословил ему его дед; К>ва монастыря больничный священник Авраамий Шакловитов».

 

Августовская Минея 1630 г. издания (2Fa 310. 2396-5-85), также принадлежавшая Бузмаковым, была вложена кн. Ф.С. Куракиным, астраханским воеводой, в 1649 г. в церковь Сретения этого важнейшего для России города. О многом говорят записи на нескольких экземплярах Трефологиона, найденных в Верхокамье. Два экземпляра второй четверти Трефологиона (вышел 07.01.16-38) были вложены царем Михаилом Федоровичем и подписаны от его имени подьячим Приказа Большого Дворца Любимом Асмановым: первая книга — в церковь Троицы Александровой слободы (в 1639 г.), а вторая — в церковь великомученика Георгия в Юрьев Польской (5Oq'a 667. 3092-9-73 и 6202-1-78). Несомненно, особую мемориальную ценность имеет еще один московский Трефологион из Верхокамья (третья четверть, вышел 21.05.1638. 2Cq'a 28. 6268-5-88), принадлежавший кн. Дмитрию Пожарскому и вложенный им в церковь Николая чудотворца суздальского села Мугреево. Сейчас уже хорошо известны записи на Учительном Евангелии, изданном в Москве в 1639 г. В.Ф. Бурцевым. Напомню, что из записи 1652 г. на этой книге мы узнали полное имя и время смерти вышеназванного Любима Асманова; из записи 1735 г. рыльского купца Я.И. Мальцева выяснилась поразительная последующая судьба экземпляра, который был куплен в Кенигсберге в доме известного прусского академика и издателя Василия Квасовского21.

 

Среди тысяч «обычных» записей такого типа документы чрезвычайно редки, а их относительно большое количество на книгах, аккумулированных в старообрядческом Верхокамье, вполне объяснимо. Ибо собирать книги с автографами царей, патриархов и других известных людей России — старая и прочная традиция старообрядческой книжной культуры. Достаточно напомнить характеристику, данную О.А. Иоанновым библиотеке Выговской пустыни, или состав книжных коллекций нашего современника, руководителя Московской Преображенской общины М.И. Чуванова22.

 

И тем не менее в данном контексте необходимо напомнить о двух поразительных записях, связанных с именами активных деятелей раннего старообрядческого движения, которые хотя и прочно связаны с историей раскола русской православной церкви, но и сегодня во многом остаются загадочными. Автор первой сам подробно говорит о себе в записи на октябрьской Минее 1609 г. Это Стефан Вонифатьев, духовник царя, протопоп кремлевского Благовещенского собора, «что у государя на сенях». Он вкладывает книгу в «Благовещенскую вотчину, в Касимовский уезд в церковь Живоначальной Троицы». Чрезвычайно примечателен текст, в котором Вонифатьев излагает цели своего вклада: «По книге должно Великого Бога молить, церковное пение по уставу петь единогласно (выделено мною. — И.П.) петь». Напомню, что одним из первых поводов для раскола церкви было запрещение так называемого «многогласия», т.е. одновременного пения и чтения разных текстов во время богослужения. Таким образом, одно слово записи сразу же вводит нас и в сложные проблемы церковной полемики и достаточно четко характеризует отнюдь не однозначные отношения царского духовника к этим проблемам.

 

История с находкой в библиотеке С.П. Соловьева московской Минеи на декабрь в издании 1645 г. также хорошо известна23. Эта запись безоговорочно позволила решить вопрос о справедливости редакции жития Иова Льговского, найденной экспедицией МГУ, по сравнению с редакцией, использованной в свое время академиком В.Г. Дружининым. Запись позволяет также утверждать, что будущий Иов Льговской происходил из рода Лихачевых и был сыном Тимофея Лихачева, имевшего земли в Волоколамском уезде. Это своеручная запись будущего старообрядческого святого позволила решить один из вопросов старообрядческой истории, который вви¬ду отсутствия источников много лет оставался открытым.

 

Информация записей так же многообразна и необозрима, как и взаимоотношения, возникающие в неразрывном единстве человека и книги. За рамками данной работы остался целый ряд любопытнейших разделов информации записей, например, реакция владельцев на трагические события советской истории 30-х гг., голод 20-х и 40-х гг., положение нищих верхокамских колхозов и Другие проблемы советского времени, также получившие прямое отражение в записях на древней книге, олицетворяющей собой Надежду и Веру.

 

Ряд сведений, сохраненных нам в записях на книгах, и сегодня еще остаются непонятными для нас, некими историческими загадками. Например, на московском Часовнике 1631 года издания Петр Кошелев «сам своею рукою подписал», что купил книгу в 1810 г. в типографии «.. .заплочено 3 рубля». Можно только гадать, в какой типографии в 1810 г. старообрядцу было продано дониконовское московское издание.

 

Закончить анализ значения записей на верхокамских книгах для понимания особенностей и характера местной книжной традиции, очевидно, можно напоминанием факта, что именно здесь был найден экземпляр дофедоровской так называемой «анонимной» Псалтыри24, датирующейся сегодня 1559—1560 гг. и до самых последних лет служившей местным старообрядческим учителям в качестве учебника, по которому многие поколения местных книжников обучались основам грамоты, древней веры и традиционной культуры.

 

 

1 Поздеева И.В. Верещагинское территориальное книжное собрание и проблемы истории духовной культуры русского населения верховьев Камы // Русские письменные и устные традиции и духовная культура (по материалам археографических экспедиций МГУ 1966—1980 гг.). М., 1982. С. 40—71; Сморгунова Е.М. Лингвистические проблемы в археографических исследованиях (языковые особенности русского старообрядческого населения) // Русские письменные и устные традиции... С. 72—90; Никитина СЕ. Устная традиция в народной культуре русского населения Верхокамья. С. 91—126; Она же. К вопросу описания устной культуры в районах традиционной народной книжности (в рамках комплексной археографической экспедиции) // Вопросы собирания, учета, хранения и использования документальных памятников истории и культуры. Ч. 2. Памятники старинной письменности. М., 1982. С. 73—82; Поздеева И.В. Традиционная книжность современного старообрядчества // Мир старообрядчества. Вып. 1. Личность. Книга. Традиция. М.-СПб., 1992. С. 11— 27; Она же. Продолжение традиции: Книжная культура старообрядцев Верхокамья // Мир старообрядчества. Вып. 3. Книга. Традиция. Культура. М.-Бородулино, 1996. С. 6—45 и др. По всем вопросам, поставленным ниже, опубликованную литературу см.: Научные публикации по итогам комплексных археографических исследований МГУ (1966— 1992). Сост. КБ. Смилянская II Мир старообрядчества. Вып. 1: М.-СПб., 1992. С. 127—137; Научные публикации по итогам комплексных архео¬графических исследований МГУ (1992—1998). Сост. Е.А. Агеева II Мир старообрядчества. Вып. 5. М., 1999. С. 402—414.

 

2 Поздеева И.В. Записи на старопечатных книгах кирилловского шриф¬та как исторический источник // Федоровские чтения, 1976. М., 1978. С. 39—54; Она же. Исторические судьбы дониконовской московской печати // Книга. Исследования и материалы. Т. 67. М., 1994. С. 94—119; Она же. Конкретно-исторические знания и искусство истории // Книга. Исследования и материалы. Т. 71. М., 1995. С. 97—115.

3          Основными источниками для данной работы являются: Поздеева И.В., Кашкарова И.Д., Леренман ММ. Каталог книг кириллической печати XV—XVII вв.  Научной библиотеки Московского университета. М.: МГУ, 1980; Кобяк Н.А., Поздеева И.В. Славяно-русские рукописи XV—XVI веков Научной библиотеки Московского университета (Поступления 1964—1978 годов). М.: МГУ, 1981; Кобяк Н.А, Поздеева И.В.

Славяно-русские рукописи XIV—XVII веков Научной библиотеки МГУ (Поступления 1964—1984 годов). М.: МГУ, 1986; АгееваЕ.А., Кобяк Н.А., Круглова Т.А., Смилянская Е.Б. Рукописи Верхокамья XV—XX вв. в библиотеке Московского университета. М.: изд-во «Цимелия», 1994; Поздеева И.В., Ерофеева В.И., Шитова Г.М. Кириллические издания

XVI век— 1641 год. Находки археографических экспедиций 1971—1973 годов, поступившие в Научную библиотеку Московского университета. М.: МГУ, 2000.

4          Поздеева И.В. Верещагинское территориальное книжное собрание... С. 40—71.

5          Поздеева И.В. Верещагинское территориальное книжное собрание... С. 41 и примечание 1.

6          Поздеева И.В. Продолжение традиции... С. 32.

7          Поздеева И.В. Верещагинское территориальное книжное собрание... С. 54—60.

8          Кобяк Н.А., Поздеева И.В. Славяно-русские рукописи XV-XVI веков Научной библиотеки Московского университета (Поступления 1964-1978 годов). М., 1981. С. 37, 38. Верх. собр. № 1355. Далее для рукописных памятников указывается только номер Верхокамского собрания, который позволяет идентифицировать любую рукопись НБ МГУ.

9          Агеева Е.А   Кобяк НА., Круглова Т.А., Смилянская Е.Б. Рукописи Вер¬хокамья... С. 134. Верх. собр. 1518.

10         Агеева Е.А., Кобяк НА., Круглова Т.А., Смилянская Е.Б. Рукописи Верхокамья... С. 175—176. Верх. собр. 1980. Особая роль библиотеки Троице-Сергиевой лавры в истории старообрядческой книжности, в том числе и в истории старообрядческой литературы Верхокамья, уже отмечалась. Книги из библиотеки Лавры совсем не редко находятся в составе старообрядческой книжности. Довольно часто в качестве авторитетного подтверждения истинности того или другого положения  находим   в старообрядческих текстах отсылки к книгам лаврской элиотеки. Например, в рукописном «Летописце Торжка» (Верх. собр.1520) мы находим отсылку к «Письменной книге Торжественник», на¬ходящейся в Троице-Сергиевой лавре.

11        ОРКиР НБ МГУ 5Oq'a 557. 2278-6-79. Далее в случае ссылки на печатные книги ОРКиР НБ МГУ приводится только шифр и инвентарь, что и позволяет идентифицировать любой экземпляр кириллического издания (последние две цифры инвентаря - год поступления книги в МГУ).

12        Агеева Е.А., Кобяк Н.А., Круглова Т.А., Смилянская Е.Б. Рукописи Верхокамья... С. 62, 63.

13        Продолжение традиции... С. 37, 38.

14        Верх. собр. 1102. Кобяк Н.А., Поздеева ИВ. Славяно-русские рукописи XV—XVI веков Научной библиотеки Московского университета (Поступления 1964—1978 годов). М., 1981. С. 79—82.

15        Сборник повестей, слов и поучений из Великого Зерцала, Пролога к Патерика. Агеева Е.А., Кобяк Н.А., Круглова Т.А., Смилянская Е.Б. Рукописи Верхокамья... С. 29, 30). См. также статью В.П. Пушкова в данном сборнике.

16        Поздеева ИВ. Продолжение традиции ... С. 9, 10, 31.

17        Агеева Е.А., Кобяк Н.А., Круглова Т.А., Смилянская Е.Б. Рукописи Верхокамья... №№ 8, 9, 25, 26,41, 82, 96, 97, 118, 179,228.

18        См. рукописи, описанные в Каталоге рукописей Верхокамья под № 1993, 1223, 1127, 1202, 806.

19        Очевидно, «старообрядец» от местного определения «стариковская вера», «по-стариковски» и т.д.

20        «Описание соборного заведения книг и икон и прочих приносных и пожертвованых вещей» / Публ. И.Л. Ровинской  II Мир старообрядчества. Вып. 5: История и современность. М., 1999. С. 377—394.

21        Поздеева И.В. «Сей многоценный бисер»: (Живые традиции древнерусской литературы) // Литература и искусство в системе культуры.М., 1988. С. 235—243.

22        Поздеева И.В. Коллекция старопечатных книг XV          XVII вв. из собрания М.И. Чуванова. Каталог. М., 1981.

23        Поздеева И.В. Повесть о житии Иова Льговского (исследование и публикация) // Церковь. М., 1992. С. 32—39.

24        Поздеева ИВ., Ерофеева В. И., Шитова Г.М. Кириллические издания...№4. 5Oq'a 913. 3045-1-75.

 

 

И.В.Поздеева

 

Традиционная культура Пермской земли: К 180-летию полевой археографии в Московском университете, 30-летию комплексных исследований Верхокамья (Мир старообрядчества. Вып.5) – Ярославль: Ремдер, 2005

Rambler's Top100

Категория: Книжная культура старообрядцев | Добавил: samstar-biblio (2007-Окт-31)
Просмотров: 3225

Форма входа

Поиск

Старообрядческие согласия

Статистика

Copyright MyCorp © 2020Бесплатный хостинг uCoz