Книжница Самарского староверия Вторник, 2020-Апр-07, 05:07
Приветствую Вас Гость | RSS
Меню сайта

Категории каталога
Общие вопросы [6]
XVIII-XIX вв. [12]
ХХ в. [13]
XXI в. [1]

Главная » Статьи » Статистика старообрядчества » Общие вопросы

Мельников-Печерский П.И. Счисление раскольников. Часть 1

 

В прошедшем столетии, в продолжение шестидесяти пяти лет, правительство ежегодно производило гласное, открытое счисление раскольников. Цель его была исключительно фискальная, податная. Петр I установил это счисление с целью обложения раскольников подушною податью и притом двойною против православных. Установленное в 1715--16 годах, оно продолжалось до 20-го июля 1782 г., когда сбор двойного оклада с раскольников был навсегда отменен Екатериною II.

 

Счисление раскольников производилось чиновниками местной администрации. Они представляли именные ведомости в центральное управление, находившееся в Москве. Сначала, пока счисление находилось в ведомстве святейшего синода, это управление находилось при духовной инквизиции, а потом, когда счисление перешло в ведомство правительствующего сената, управление сосредоточено было в особо учрежденной раскольнической конторе. Именные ведомости поверялись, и счет раскольников по возможности контролировался, но действительная численность разномыслящих с господствующею церковью в точности все-таки не была известна. Цифры "духовной инквизиции" и "раскольнической конторы" были гораздо ниже цифры действительной, что видно из множества правительственных распоряжений прошлого столетия об отыскании "потаенных раскольников" и обложении их двойным окладом.

 

Перепись раскольников введена Петром I при следующих обстоятельствах. До него и при нем подати и ратные люди сбираемы были с тяглых дворов; таким образом повинности падали не на лица, а на землю, дома, промыслы, угодья и т. п. Система по нынешним экономическим воззрениям правильная и справедливая, но в тогдашнее время внутреннего неустройства крайне невыгодная для государства. Войны, бунты, голодные года, чума, продолжавшиеся чрез все почти XVII столетие, во многих местностях совершенно обезлюдили тяглые дворы. Оставшиеся в селах и деревнях тяглые люди должны были платить и за себя и за убылых. Правда, им предоставляемо было пользование оставшимися впусте, за уходом односельцев, землями, но сил недоставало обрабатывать их. Сельские люди стали "разбегаться в рознь", другие во множестве закладывались кабалой за патриарха, за архиереев, за монастыри, за бояр и за других знатных и сильных людей, во владении которых крестьянину было жить несравненно легче. Иные записывались в казаки, в стрельцы, в пушкари, в монастырские служители, ибо этих чинов люди были избавлены от платежа податей. Казна от этого много теряла.

 

А деньги Петру были крайне нужны на ведение тяжелой, изнурительной войны со шведами. Для увеличения средств к ее ведению, он прибегал к средствам чрезвычайным: установлял новые налоги, собирал с церковных колоколен для литья пушек колокола, и пр. В то же время он заботился и об установлении такой податной системы, которая бы доставляла больше государственного дохода с возможно меньшими расходами на его взимание. Для того он велел произвесть общую народную перепись (ревизию) и обложить народ подушною податью.

 

Указ о производстве первой ревизии состоялся 26-го ноября 1718 года, но еще до этого времени Петр принимал частные (то есть местные или сословные) меры для производства народных переписей, с целью обложения людей подушною податью. Так, например, в 1710 году он велел переписать всех дворян, с тем чтобы негодных к военной службе обложить подушным окладом. Счисление раскольников и обложение их двойным окладом в 1716 году принадлежит к числу таких же мер. Оно последовало вот по какому поводу.

 

В 1714 году в Киевской губернии действовала комиссия для производства частной народной переписи. Тамошний губернатор, князь Голицын, представил государю "пункты о беглых из великороссийских губерний раскольниках, что поселились в Стародубье, подле литовской границы". "Велено, писал он к государю, беглых великороссийской породы всех людей из малороссийских городов вывозить в великорусские. В Стародубском уезде поселены слободы великороссийского народа раскольники, и комиссар пишет, что в оные слободы ехать опасно, дабы не разбежались заграницу". Февраля 18-го 1715 г. Петр написал на этом докладе князя Голицына следующее: "обложить в оклад".

 

["Полное Собрание Законов Российской империи", V, N 2889.]

 

Перепись произведена, оклад положен, но не двойной, а обыкновенный. За исключением немногих отшедших за рубеж, раскольники остались в Стародубье.

 
Чрез год после того, именно 8-го февраля 1716 г., Петр велел переписать раскольников обоего пола по всему государству. Деньги ему тогда были чрезвычайно нужны, и потому он обложил их двойным окладом, полагая, что из мест, удаленных от границ, раскольники не станут бегать в чужие края, в чем однако ошибся.

 

Оклад назначен был вдвое против платимого купцами и крестьянами. Женщины платили в половину против мужчин. Стародубские раскольники, как жившие у рубежа, оставлены были при платеже обыкновенного оклада.

 

[Там же, V, N 2991.]

 

Февраля 18-го того же года велено переписать для обложения двойным окладом раскольничьих монахов и монахинь.

 
[Там же, V, N 2996.]

 

Хотя в указе 1716 года раскольники и приглашались записываться в перепись "без всякого сомнения", но они неохотно являлись к производившим перепись. Несмотря на строгие меры правительства, значительная часть их избегала счисления и обложения окладом.

 
В 1721 году издан "Духовный регламент". В нем, между прочим, было сказано: "Полезно есть иметь в коллегиуме (то есть святейшем синоде) ведение, сколько во всех епархиях обретается раскольщиков, сия бо ко многим рассуждения требующим случаям помощно есть".

 

["Духовный регламент", изд. 1856 г., стр. 75.]

 
Учрежденный в том же году святейший синод признал для себя полезным иметь в своем ведении и двойной оклад, взимаемый с раскольников. Одним из первых действий было ходатайство о предоставлении в его ведение как счисления раскольников, так и сбора с них двойного оклада. Ходатайство свое синод основывал на приведенной сейчас статье "Духовного регламента". "Понеже, -- сказано было во всеподданнейшем докладе святейшего синода: -- по именному его императорского величества повелению, по "Духовному регламенту", раскольнические дела поручены синоду, того ради приличным видится и сбираемым с них двойного окладу деньгам и с неисповедующихся штрафам быть в синод присылаемым". Петр был тогда на радостях. "Жестокая школа, двадцать один год продолжавшаяся", как называл он шведскую войну, кончилась; он торжествовал заключение славного Ништадского мира. Приняв титул императора, Петр был в это время так счастлив, так радостен, так щедр и милостив, каким никогда до того времени не бывал. "Рука моя расходилась", -- сказал он Румянцеву, щедро награждая его деньгами и имениями. В это-то время святейший синод и представил свое ходатайство. Петр ноября 19-го 1721 года написал на докладе, поднесенном ему: "быть по сему".

 

["Собрание постановлений по части раскола, по ведомству святейшего синода", I, стр. 18.]

 
Теперь в деньгах он не нуждался, "рука у него расходилась", и он отдал двойной оклад в ведение синода. Но, отдавая в ведомство духовенства эту немаловажную статью дохода, он, впрочем, назначил его на дела общеполезные: учреждение школ и богаделен при монастырях и т. п.
 
С двойным окладом и счислением раскольников в духовное ведомство поступило и преследование раскольников, не являвшихся к переписи, а также исследование, действительно ли записывающиеся в двойной оклад состоят в расколе, не были ли они прежде записаны в приходских исповедных книгах и т. д. Для таких действии синод счел нужным ввести в России духовную инквизицию, мысль о которой издавна занимала духовенство: некоторые из его представителей пытались даже поставлять в пример русским государям усердие к инквизиционным действиям испанских королей.
 
Инквизиция учреждена была в Москве. Строитель московского Данилова монастыря Пафнутий назначен был "протоинквизитором"; в каждую епархию назначены "провинциал-инквизиторы", которым были подчинены "инквизиторы", находившиеся по городам и уездам. Декабря 23-го 1721 года святейший синод составил для них особую инструкцию, напечатанную в "Полном Собрании Законов Российской империи" (VI, N 3870). Конечно, действия московской инквизиции далеко не то, что действия инквизиции римско-католической; она просуществовала не более пяти лет и не успела развить свои действия, как хотелось инквизиторам. Притом действия ее были направлены не против всех разномыслящих с господствующею церковью, но только против раскольников, да еще суеверов, "сказующих видения или слышания чувственная или сонная". Главное же потому инквизиция не имела у нас значительного развития, что, будучи противна духу православия, она в самом духовенстве не встретила сочувствия. Это была затея архиереев, и то не всех, преимущественно Феофана Прокоповича и Питирима нижегородского, который сам прежде был раскольником и, как всякий неофит, относился е фанатическою нетерпимостью к бывшим своим единоверцам. Белое духовенство не сочувствовало "духовной инквизиции", лишь немногие монахи, и, что замечательно, малорусского происхождения, учившиеся в Киеве и мало знакомые с великорусскими раскольниками, посвятили свое усердие инквизиционным действиям. Светские начальники еще менее сочувствовали делам инквизиционным и тем возбуждали жалобы усердных преследователей раскола. В одном только отношении инквизиция пришлась по сердцу приходским причтам и светским чиновникам: она доставила им возможность увеличить поборы.
 
В распоряжение духовной инквизиции назначена была особая команда вооруженных солдат; они употреблялись для отыскивания раскольников по лесам и пустыням, для истребления устроенных там их жилищ, для отыскания "потаенных раскольников", для отправки их на каторгу и для вырезывания ноздрей, для истребления у раскольников и нераскольников старопечатных и харатейных книг и т. п.

 

К счастью, инквизиция существовала у нас недолго. Она была уничтожена при Екатерине I, и в то время как счисление раскольников, так и сбор двойного с них оклада перешли из синода в ведение правительствующего сената. Для сего в Москве учреждена была "раскольническая контора" из светских лиц. Она вела именные списки раскольников; в нее поступил и двойной оклад, собираемый по провинциям местными властями. Так продолжалось до 1782 года, когда был отменен двойной оклад, а с ним и особое счисление раскольников.

 

Число раскольников в XVIII столетии не только не уменьшалось, но даже увеличивалось, несмотря на то, что они во множестве бегали или за границу, или в пустыни закамские и в Сибирь. Из сенатского указа 17-го сентября 1742 года видно, что в семнадцать лет, с 1719 по 1736 год, в России убыло 2.100.469 душ, из них умерло 1.558.000, взято в рекруты 202.000 и бежало около 442.000. Заявляя эти цифры, сенат прибавил: "уповательно и больше того оной убыли имеется".

 

["Полное Собрание Законов Российской империи", XI, N 8619.]

 

Из 442 тысяч беглых значительная часть была раскольников. Из указа 7-го февраля 1762 года видно, что из одной только Нижегородской губернии с 1716 года, то есть в сорок пять лет, семь восьмых раскольнического населения, то есть 35 тысяч, вследствие обид и притеснений со стороны духовенства, бежало преимущественно за литовский рубеж.

 

[Там же.]

 

Из различных правительственных распоряжений, бывших в прошлом столетии, видно, что раскольники далеко не все были записаны в книги двойного оклада. Кроме так называемых записных, было гораздо более так называемых потаенных, которые однако в духовных росписях значились принадлежащими к господствующей церкви. Кроме того, в XVIII столетии возникли, или, вернее сказать, распространились тайные учения хлыстов, скопцов, духоборцев, молокан и т. п. Последователи всех этих учений считались православными.

 
С 1782 года особое счисление раскольников прекратилось. Попытка возобновить его сделана была в 1810 году, тотчас по учреждении особого министерства полиции, в ведение которого поступили дела о расколе. Министр полиции, генерал Балашов, признал нужным (не знаем, по каким соображениям) привести в известность современное число раскольников и затем вести им ежегодный счет. Он доложил об этом государю, и 18-го августа 1811 г. Александр Павлович дал повеление: "всем начальникам губерний собрать сведения, сколько в которой находится старообрядцев, и ведомости о них доставлять ежегодно к 1-му января и 1-му июля министру полиции".
 
["Собрание постановлений по части раскола", стр. 37.]

 

Но предприятию министра полиции не суждено было осуществиться.

 
В Нижегородской губернии губернатором был тогда действительный статский советник А. М. Руновский, один из способнейших деятелей своего времени, вышедший из школы Безбородки и Трощинского, человек безукоризненный во всех отношениях. Получив циркуляр министра полиции, он поручил городским и земским полициям предварительно составить именные списки раскольников. В Горбатовском уезде открылось значительное число принадлежащих к так называемому Спасову согласию. Все последователи этого толка (Их чрезвычайно много в поволжских губерниях от Нижегородской до Астраханской. Об них не упоминали ни Андрей Иоаннов ни другие писатели о расколе до последнего времени.] в исповедных приходских ведомостях числились и числятся православными на том основании, что они, сообразно своему толку, крестят детей и венчаются в церквах православных. Такие же раскольники оказались и по другим уездам Нижегородской губернии. Кроме того, в уездах заволжских: Семеновском и Балахнинском, нашлось много раскольников не записных, то есть таких, отцы и деды которых не платили двойного оклада и не значились в списках "раскольнической конторы". Полицейские чиновники, производившие именную перепись, включили в нее и этих людей. Узнав об этом, тайные раскольники сами во множестве стали являться в городские и земские полиции, прося записать их в раскол и представляя доказательства своей непринадлежности к господствующей церкви. Приходское духовенство встревожилось, ибо запиской в раскол всех наличных действительных раскольников оно во многих местах могло бы совершенно лишиться доходов. Хотя производившийся по синодскому указу 15-го мая 1722 г. гривенный сбор с раскольников в пользу духовенства

 

["Полное Собрание Законов Российской империи", VI, 4009. Там, между прочим, сказано: "с обретающихся в приходах раскольников брать приходским их священникам с причетниками со всякого раскольничьего двора по гривне с души в год, а сверх того от рождения гривна, от женитьбы гривна, от погребения гривна".] еще в начале царствования Екатерины II был отменен, а приходскому духовенству запрещено было ходить в дома раскольников для вымогательства денег, но причты продолжали делать поборы. В самой даже Москве, обходя приходы со святою водой, священники выламывали у раскольников, не хотевших пускать их к себе, ворота, двери и окна, требуя денег и сведений о новорожденных, чтобы записать их в свои книги и таким образом зачислить их своими прихожанами. По местам отдаленным, по глухим захолустьям, это продолжалось до самого последнего времени, что доказывается множеством формальных дел, бывших в производстве. Перепись, производимая по циркуляру Балашова, должна была положить конец притязаниям приходского духовенства к "незаписным" раскольникам, и оно сильно возроптало.

 

Вновь назначенный тогда на нижегородскую кафедру епископ Моисей вступился в дело пересмотра раскольников. Вследствие того у него с губернатором Руновским произошли пререкания. Синодальный указ 19-го июля 1777 года ясно говорил: "что касается до записки желающих в раскол, то следует ли их в оный записывать оставить на рассмотрение светской команды", следовательно епархиальному начальству и не следовало вмешиваться в неподлежащее его ведению дело. Но Моисей, человек пылкий и заносчивый, и в то же время слабо смотревший за духовенством, за что впоследствии и подвергся неприятностям, думал иначе. Он находил, что открытою запиской тайных раскольников в составленные списки наносится ущерб церкви, и говорил, "что чиновники для записи в раскол указывают раскольникам к тому способы и берут за то с них деньги". Дело дошло до Петербурга и было рассмотрено в комитете министров. В положении его сказано: "при собирании сведений о числе раскольников в Нижегородской губернии, чиновники, занимавшиеся этим делом, действовали не вполне осторожно и открывали некоторым образом способы записываться в раскол и таким, которые прежде были православными". Император Александр Павлович на журнале комитета 18-го июня 1812 года собственноручно написал: "и не следовало никогда гласной переписки делать; нужно только иметь под рукою сведение о них". На основании этой резолюции, циркуляром министерства полиции сообщено всем губернаторам, что "его величеству благоугодно было приказать, чтобы сведения о старообрядцах не иначе были собираемы, как под рукою и без всякой малейшей огласки, и чтобы ведомости о них по таковым собираемым сведениям присылаемы были к министру полиции единожды в год, к 1-му января".

 
["Собрание постановлений по части раскола", стр. 40--41.]

 

Это распоряжение, совершенно противное принятой со времен императрицы Екатерины II системе и резко отличающееся от предшествовавших указов императора Александра, состоялось в самую трудную минуту. Император находился тогда в Вильне, при нем был и Балашов, не участвовавший в заседании комитета министров, когда обсуждалось дело о пререканиях Руновского с Моисеем. На присланном из Петербурга журнале Александр Павлович написал выше приведенную резолюцию чрез шесть дней по вступлении Наполеона в пределы России, в то время, когда он уже приближался к Вильне. В такое время нельзя было предпринимать каких-либо решительных мер, надо было всячески заботиться о полнейшем внутреннем согласии.

 

Начавшаяся перепись раскольников была таким образом прекращена повсеместно. Она нигде не была кончена. В составленные для того книги внесены были одни только записные раскольники, то есть потомки плативших двойной оклад, да и то не все. В некоторых местах в эти книги были внесены только главы семейств, в других один только мужеский пол и т. п. Списки, составленные таким образом по распоряжению 1811 года, в некоторых местах остались без изменений даже до 1852 года. Таким образом во время исследований, произведенных статистическими экспедициями, о которых будет сказано ниже, в некоторых земских судах было обнаружено, что именные списки раскольников велись без всяких изменений с 1811 г., и в продолжение сорока лет умершие из них не исключались, новорожденные не приписывались, а ежегодно показываемое в ведомостях число раскольников означалось наобум, один год немножко побольше, другой немножко поменьше. Во многих уездах именных списков вовсе не велось, а ежегодно показываемая в отчетах цифра ставилась совершенно произвольно.

 
Число раскольников между тем умножалось. В начале двадцатых годов покойный московский митрополит Филарет уже указывал на быстро увеличивающееся в Москве число раскольников и на необходимость принять против усиления раскола решительные меры. Александр Арсеньев, бывший долгое время раскольничьим попом на Рогожском кладбище и потому хорошо знавший дела поповщинского раскола, впоследствии, когда уже был благочинным единоверческих церквей Черниговской губернии, официально заявил, что в исходе 1823 года в городе Москве последователей поповщинского раскола было до 35.000 человек, а в 1825 году 68.000.
 
["Дело о Кочуеве" в архиве министерства внутренних дел.]

 

А по спискам значилось в 1826 году раскольников всех толков, духоборцев, субботников и скопцов, в Москве и во всей Московской губернии 53.835.

 
[Варадинова "История министерства внутренних дел", VIII, 163.]

 

Раскольники Рогожского кладбища еще в двадцатых годах и ранее в просьбах, подаваемых в разные учреждения, постоянно упоминали, что число их единоверцев во всей России превышает цифру пяти миллионов. Эта цифра никогда никем не оспаривалась, никогда никем не опровергалась, она показывалась даже в конфиденциальных бумагах как гражданского, так и духовного ведомства. А между тем, по официальным донесениям губернаторов, раскольников всех толков считали во всей России лишь около восьмисот тысяч.

 
Министерство полиции было упразднено в 1820 году, дела о раскольниках перешли в особенную канцелярию министерства внутренних дел. Но и с переходом в новое министерство счисление раскольников не улучшилось: губернаторы в представляемых ведомостях показывали только записных раскольников, притом по иным губерниям только лиц мужеского пола, а по другим без причисления новорожденных. Из многих губерний ведомостей вовсе не доставлялось.

 

Категория: Общие вопросы | Добавил: samstar-biblio (2007-Окт-26)
Просмотров: 1453

Форма входа

Поиск

Старообрядческие согласия

Статистика

Copyright MyCorp © 2020Бесплатный хостинг uCoz