Книжница Самарского староверия Вторник, 2017-Авг-22, 21:47
Приветствую Вас Гость | RSS
Меню сайта

Категории каталога
Общие вопросы [208]
Москва и Московская область [31]
Центр России [49]
Север и Северо-Запад России [93]
Поволжье [135]
Юг России [22]
Урал [60]
Сибирь [32]
Дальний Восток [9]
Беларусь [16]
Украина [43]
Молдова [13]
Румыния [15]
Болгария [7]
Латвия [18]
Литва [53]
Эстония [6]
Польша [13]
Грузия [1]
Узбекистан [3]
Казахстан [4]
Германия [1]
Швеция [2]
Финляндия [2]
Китай [4]
США [8]
Австралия [2]
Великобритания [1]
Турция [1]
Боливия [3]
Бразилия [2]

Главная » Статьи » История Староверия (по регионам) » Север и Северо-Запад России

Пулькин М.В. Старообрядчество и господствующая церковь в Карелии: опыт сосуществования (Вторая половина XVIII в.)

В основе противостояния между старообрядчеством и, как принято говорить, «господствующей церковью» лежала, конечно, борьба за умы и сердца прихожан. Эта борьба наиболее отчетливо выражалась в «требоисполнении»: и старообрядцы, и приходское духовенство претендовали на совершение церковных обрядов (в особенности крещения, покаяния и погребения), рассматривая обряды, совершенные представителями конфессии-соперницы как «паче осквернение». Менее отчетливым было противостояние, связанное с совершением таинства брака.

Итак, исполнение треб было основой противостояния двух конфессий. Однако оно неизбежно приводило к появлению ряда сфер, в той или иной мере связанных с этим противостоянием и существенно дополняющих его. Речь идет прежде всего о церковных праздниках, канонизации, отношении к священно- и церковнослужителям. На первый взгляд, существование таких сфер неизбежно должно было приводить к своеобразному противостоянию в среде верующих, выражавшемуся как в формировании старообрядческих «общежительств», так и в резко очерченной внеконфессиональной части приходской общины. Но в действительности лишь первое явление стало характерной чертой религиозной жизни в Олонецкой епархии (и в этом состоит одна из специфических черт в истории православия в Карелии). Что же касается внеконфессиональной части приходской общины (тайных старообрядцев), то границы данной группы верующих оставались размытыми.

Это обстоятельство уже само по себе создавало почву для сосуществования старообрядчества и «господствующей церкви».Но, пожалуй, самым главным фактором, сглаживающим противостояние, стала, как ни парадоксально на первый взгляд, позиция, занятая государством в решении сложной проблемы сосуществования конфессий. Если подойти к данному вопросу формально и ограничиться изучением законодательства, связанного с ограничением прав старообрядцев, то вырисовывается незамысловатая картина преследования старообрядцев, сменившегося, начиная с 1760-х годов, политикой веротерпимости. Такой подход должен быть признан формальным по следующим причинам: во-первых, отсутствует сравнительный анализ положения, в которое была поставлена российским законодательством «господствующая церковь», во-вторых, не уделяется внимание исполнению законодательства (или даже возможностям его исполнения).

Являясь отнюдь не всесильным арбитром в религиозных вопросах, государство, конечно же, существенно влияло на взаимоотношения конфессий. Но изучение этого влияния, как говорилось выше, необходимо вести с учетом существовавшей в изучаемый период административной практики. Уже сам факт относительно спокойного существования в Олонецкой епархии Выговского «общежительства» - центра беспоповского старообрядчества на Европейском Севере России - наводит на мысль о том, что разгром «древлего благочестия» вовсе не был задачей местных или центральных органов власти.

Конечно, это утверждение вполне тривиально и оно-то как раз достаточно мирно уживается на страницах исторических исследований с тезисом о преследованиях, которым подвергались старообрядцы. Тем не менее, вопрос остается открытым: чем было обусловлено и какие формы принимало сосуществование старообрядчества и «господствующей церкви»? Первая проблема, безусловно состоит в решении, если можно так выразиться, кадровых вопросов. В XVIII веке в Олонецкой епархии существовала духовная семинария (1781-1784 гг.), но все же в ней весьма остро ощущалась нехватка учащихся. Такое положение резко контрастирует с общеизвестным отношением старообрядцев к знаниям, наличием в Выговском «общежительстве» крупной библиотеки, подготовкой проповедников и перепиской книг, осуществлявшихся в старообрядческих скитах.

 
За этой разницей в образовательном уровне кроется одна из существенных причин сосуществования старообрядчества и «господствующей» церкви: их деятельность относилась к разным сферам религиозной жизни. Основой деятельности священника было требоисполнение. Для старообрядцев, как говорилось выше, требоисполнение было не менее актуальной задачей. Однако, в то же время, старообрядцы шли дальше, к свободному творчеству в религиозной сфере, созданию собственного порядка в богослужении, канонизации собственных святых. Основой успеха старообрядчества была проповедь. Все эти сферы деятельности, по разным причинам, не были доступны приходскому духовенству Олонецкой епархии во второй половине ХVIII в.
 
 
Наиболее существенной причиной того, что высокообразованные старообрядцы оказались слабее своих слабо подготовленных в религиозных вопросах оппонентов (приходских священников) стала именно позиция светской власти, которая признавала лишь за «господствующей церковью» право совершения треб, полагая, что лишь брак, венчанный в церкви, может быть законным, а также преследуя тех, кто обходился без священника на похоронах и при крещении младенцев. Одновременно сами священники были поставлены под жесткий контроль.
 
Возможности сосуществования старообрядчества и «господствующей церкви» были также связаны с непреодолимыми различиями в организации религиозной жизни. Основным оплотом старообрядческого движения на Европейском Севере оставались «общежительства» - достаточно замкнутые религиозные сообщества, доступ в которые для посторонних (исключая периоды религиозных праздников) был ограничен. В то же время основной формой существования «господствующей церкви» оставался приход, религиозная жизнь в котором строилась на принципах, радикально отличающихся от суровых уставов старообрядческих «киновий». Ни высокая образованность, ни «нужное и жестокое житие», которым славились старообрядцы, не были необходимы прихожанам. Это обстоятельство делало приход значительно более терпимым, а следовательно, и более распространенной формой организации религиозной жизни, выдерживающей конкуренцию со старообрядчеством.
 
В целом в основе сосуществования «господствующей церкви» и старообрядчества лежало вовсе не своеобразное равенство сил, делающее невозможным победу одной из сторон, а достаточно небольшое количество точек соприкосновения и незначительное количество областей, в которых противостояние было возможно. Российское законодательство, связанное с религиозными проблемами, а также сложившаяся к середине ХVIII в. административная практика налагали на господствующую церковь не меньшие ограничения, чем на старообрядческое движение. Сложившиеся под влиянием этих ограничений традиции делали невозможным диалог конфессий.
 
М.В.Пулькин
 
Статья была опубликована в сборнике "Свое" и "чужое" в культуре народов европейского Севера". Тезисы докладов межвузовской научной конференции - Петрозаводск:  Издательство Петрозаводского университета, 1997

Категория: Север и Северо-Запад России | Добавил: samstar-biblio (2008-Янв-23)
Просмотров: 743

Форма входа

Поиск

Старообрядческие согласия

Статистика

Copyright MyCorp © 2017Бесплатный хостинг uCoz