Книжница Самарского староверия Понедельник, 2019-Янв-21, 19:06
Приветствую Вас Гость | RSS
Меню сайта

Категории каталога
Общие вопросы [207]
Москва и Московская область [31]
Центр России [49]
Север и Северо-Запад России [93]
Поволжье [135]
Юг России [22]
Урал [60]
Сибирь [32]
Дальний Восток [9]
Беларусь [16]
Украина [43]
Молдова [13]
Румыния [15]
Болгария [7]
Латвия [18]
Литва [53]
Эстония [6]
Польша [13]
Грузия [1]
Узбекистан [3]
Казахстан [4]
Германия [1]
Швеция [2]
Финляндия [2]
Китай [4]
США [8]
Австралия [2]
Великобритания [1]
Турция [1]
Боливия [3]
Бразилия [2]

Главная » Статьи » История Староверия (по регионам) » Центр России

Боченков В.В. Годы и приходы

Хотисино — деревня в Жиздринском уезде (ныне Думиничском райо­не) при реке Брынъ, в шести верстах от села Брынь и на таком же рас­стоянии от самих Думиничей. Приход здесь возник еще в 1880-х годах, однако сведения о старообрядчестве отрывочны. В конце девятнадца­того века приход хотисинской моленной во имя Преображения Господ­ня составлял не менее двухсот человек. Имеется в виду население толь­ко Хотисина, где было тогда 25 дворов. Мы не считаем старообрядцев из деревень Буды, Рукав, Поляки, Плоцкое, Семичастнов. Эти деревни тоже относились к хотисинскому приходу. Старообрядцы Хотисина были окружниками.

Хотисинский священник о.Прохор Агешин, прежде чем принять от архиепископа Савватия сан, был уставщиком в Полотняном Заводе и Фролове. В Хотисине он появился не позднее 1888 года. «Службы и тре­бы в д.Хотисиной отправляет свободно, открыто служит литургии, для чего имеет походную церковь На публичные беседы к православному миссионеру не является под предлогом будто бы отлучек, и старообряд­цам ходить на беседы настрого запрещает» - этот отзыв о.Прохор «зара­ботал» от синодского духовенства в 1893 году (1).

Моленная в Хотисине размещалась при доме крестьянина Семена Осиповича Никулина. Он же был в ней уставщиком. Раньше старообряд­цы собирались на молитву «в домах разных лиц». Никулинская моленная была каменной, тринадцати аршин в длину (около 9 метров), с печью. Построен дом был годах в семидесятых, а молиться в нем стали, когда появился в деревне о.Прохор Агешин. Попечителем и старостой молен­ной назван в документах 1893 года некто Тимофей Яковлевич Дашонков. В ту пору ему было 36 лет и он занимался хлебной торговлей, то есть человеком был небедным.

В 1896 году Семен Никулин решил безвозмездно передать моленную в распоряжение общины. Местный уездный исправник не возражал. Мест­ный синодский причт выступил категорически против моленной, усматривая в этом повод для старообрядцев утверждать, что их вера - правая (2).

Сведения о моленной Никулина дошли до Министерства внутрен¬них дел. В мае 1898 года оттуда в губернское правление пришел ответ, что против Никулина следует возбудить уголовное преследование. Под письмом стояла личная подпись министра. В августе того же года с ана¬логичной инициативой выступила калужская духовная консистория.

Летом 1899 года в Хотисино приехал уездный исправник, собрал кре¬стьян и объявил, что отныне им в доме Никулина собираться запрещено. Моленную, очевидно, опечатали.

Не лыком были шиты хотисинские крестьяне - пожаловались на само¬го министра в сенат (3). Толку с этого, конечно, не было. Жалобщики -Карп Симонов и Василий Кирюшкин - ходатайствовали потом, чтобы мо¬ленную в Хотисине открыли. Результаты их ходатайства, равно как и ре¬зультаты уголовного дела на Никулина, неизвестны. Так или иначе, вскоре наступила «оттепель» 1905 года и молиться стало можно свободно.

О регистрации общины в Хотисине сведений нет. Не исключено, что она не регистрировалась. В начале двадцатого века в деревне возник свой храм, он был освящен во имя Преображения.

12 мая 1920 года епископ Павел рукоположил в Хотисино о.Елисея Кузьмича Доничева. Он родился в июле 1889 года или в Хотисине, или в соседнем селе Брынь. Есть документы, где упоминается его отец, Кузьма Афиногенович Доничев (род. в 1858 г. или около того). В 1893 году си¬нодский священник из села Мокрого того же Жиздринского уезда М.Вла¬димиров отзывался, что Кузьма Доничев - «грамотный и рассудитель¬ный», способный рассуждать о вере (4). Прежде чем стать священником, о.Елисей послужил в царской армии рядовым солдатом, крестьянство¬вал. После рукоположения исполнял должность благочинного.

25 февраля 1930 года о.Елисей был арестован по обвинению в контр¬революционной агитации и заключен в сухиничский домзак (5). 28 апреля тройка ОГПУ приговорила священника к пяти годам лагерей. Из Сухини-чей он отправился отбывать наказание в Архангельск. Его последующая судьба неизвестна. Реабилитирован о.Елисей был в сентябре 1989 года.

В марте 1931 года в Хотисино переехал из мосальского села Устоши О.Андрей Хотеев. Он просвященствовал в деревне шесть лет. В 1934 году священника задержало ОГПУ, обвинив в махинациях с золотом. По тем временам причиной для подобного ареста могла быть продажа какой-нибудь золотой вещи... Священник пробыл в заключении семь дней. 22 сентября 1937 года последовал второй арест (6). О.Андрея заточили в тот же сухиничский домзак.

31 октября 1937 года на заседании тройки УНКВД по Смоленской области О.Андрея приговорили к расстрелу с конфискацией имущества. Приговор был приведен в исполнение 14 ноября в 22 часа. Реабилитиро ваи священник в 1957 году. Сведения о судьбе Преображенской церкви не выявлены.

1.ГАКО. Ф.ЗЗ. Оп.З. Д. 1901. Л.29об. Тут же упомянут и С.О.Никулин (как уставщик и начетчик).

2.ГАКО. Ф.62. Оп.6. Д. 1146. Л. 10.

З.Тамже. Л.71.

4.ГАКО. Ф.ЗЗ. Оп.З. Д.1901. Лл.118 - 118об. (Сведения о старообрядческих начетчи¬ках, проживающих в окрестностях Хотисина).

5.Следственное дело о.Елисся Доничева - архив УФСБ по Калужской области. П-10618.

6.Следственное дело о.Андрея Хотсева - архив УФСБ по Калужской области. П-7461.
 

Чертень - село в Мосалъском уезде (ныне - районе). По данным на середину 1880 годов, приход местной старообрядческой моленной с окрестными деревнями вместе составлял более 500 человек.

«Старообрядчество в нашей местности существует с давних пор, и с давних пор старообрядцы терпели притеснения и гонения от администрации и от представителей господствующей церкви», - такими словами в одном из номеров журнала «Церковь» начинался рассказ об истории чертенского старообрядчества (1). Ничего нового автор статьи М.Финошкин не поведал, но он сохранил в своем рассказе имена «двух первых страдальцев за веру в с.Чертени». Это единственный источник сведений о них. Архип Сидорович Сорокин и Тимофей Кириллов были около 1825 года заключены в тюрьму. Кириллов, возможно, уже был слепым, Сорокин ослеп, когда вышел на свободу, умер он в 1848 году. С огромным трудом удалось ему выхлопотать разрешение на отвод земли под старообрядческое кладбище. Здесь он соорудил каменные ворота в три арки. Около 1880 года кладбище было закрыто.

Все было в Чертени, как и везде: у старообрядцев отнимали иконы и богослужебные предметы, притесняли за устройство моленных.

Первый приход в Мосальском уезде возник в 1870 году. Архиепископ Антоний рукоположил в здешнюю деревню Савинки о.Авдея Архипова, в прошлом - местного крестьянина. Он установил у себя в доме походную церковь. Ходили к нему старообрядцы из уездов Смоленской губер¬нии. «О.Авдей был выдающейся личностью: малограмотный, но человек редкой души, простой и доступный, неутомимый труженик, он был истинным пастырем из народа и для народа, и сразу завоевал общее доверие и любовь», - пишет о священнике М.Финошкин. Умер о.Авдей в 1890 году, и тогда же савинковский приход упразднили.

В 1886 году архиепископ Савватий рукоположил в Чертень о.Феодота Илларионовича Можжухина из Гуслиц. Чертенский крестьянин Борис Дроздов стал хлопотать о новой моленной. Старая располагалась при Доме местного жителя Ивана Пасенкина. Как видно, ходатайство это не Увенчалось успехом. М.Финошкин сообщает, что после смерти о.Авдея Архипова жители села «молились в частных домах: последнее время в доме И.Т.Пасенкина, в ветхой хатке, грозившей падением...» Опять же, ничего из рамок вон выходящего - ветхость моленных, которые было запрещено ремонтировать, явление обычное.

О.Феодот служил и для старообрядцев из села Устоши под Мосальском - позднее там образовался отдельный приход. Но в ту пору и в Чертени не возникло отдельного прихода, хотя и был в селе священник. Требовалась церковь, хоть простенькая, походная. Люди очень нуждались в ней. К литур­гии приходилось ехать в соседние приходы. «Определите нам церковь, ка­кую вы сами знаете, ибо весьма наше общество желает быть церкви, но убо­жеством одержими». Из того же письма Можжухина к архиепископу Савватию: «Мои боголюбцы спрашивают, будет или нет церковь. Есть ли будет, то мы соберем денег назначенную цифру и ты наше желание исполнишь; есть ли же не будет церкви, то мы раздадим по другим приходам» (2).

Проведя в Чертени около двух лет, о.Феодот уехал на родину. С цер­ковью ничего не получилось... Чертень вошло в приход деревни Глотово, где служил О.Андрей Сальников. Самостоятельный приход в Чертени возродился только после обнародования указа «Об укреплении начал ве­ротерпимости».

В 1907 году в селе был заложен храм во имя Рождества Богородицы. Предполагалось, что строительство обойдется в 15 тысяч рублей. Возво­дилась церковь на средства братьев И. и П. Яковлевичей Сорокиных (3).

В 1910 году Петр Сорокин подал ходатайство, чтобы вновь было откры­то при селе старое кладбище (4). Действовавшее в то время кладбище нахо­дилось на обрыве горы, здесь каждый год случались обвалы, а если могилы копали на положенную глубину, в них появлялась вода. Губернское правле­ние не нашло оснований для отказа. Закрытое старообрядческое кладбище находилось в 125 саженях от села, почти напротив новообрядческого. На нем хоронили и до официального разрешения. Вот какие чувства испыты­вал чертенский старообрядец в 1909 году, когда уже ничто не запрещало молиться открыто и провожать на сельское кладбище родственников: «Не­вольно льются слезы из глаз, тут сливаются в одно: и затаенная грусть о прожитом, и радость настоящего. И думается, если бы восстал хотя бы один из наших предков и разделил бы с нами радость духовную. Но мы сказали им только: «Покойтесь до общей трубы, вечная вам память» (5).

В том же году чертенский священник о.Иоанн Русанов провел пер­вый после никоновских времен старообрядческий крестный ход. Батюшка шел по селу в полном облачении, прихожане несли хоругви и иконы. «На повороте от нашего храма, - пишет в «Церкви» корреспондент из Черте­ни, - неожиданно пришлось встретиться с такой же процессией священ­ника господствующей церкви. Наш о.Иоанн Русанов при встрече пер­вый сказал о.Василию Орлову: «Христос воскресе!» и о.Василий похри­стосовался с нашим батюшкой, и диакон, и причетники тоже похристо совались - честь им и слава!» (6) 1905 год заметно изменил отношения между ново- и старообрядцами: вражды будто и не бывало.

Старообрядческий храм был сооружен в Чертени в 1909 году. 7 мар­та на него торжественно водрузили кресты. Освятил церковь (во имя Рож­дества Богородицы) епископ Иона. В храме бывал епископ Павел (напр. 22 января 1914 г.). В январе 1912 года о.Иоанн Русанов переехал из Чер­тени на другой край губернии - в малоярославецкую деревню Пурсовку. Очевидно, последующие два года чертенский приход относился к усто-шинскому, где священствовал о.Самуил Артемьев. Какое-то время слу­жил в чертенском храме о.Феодор Пичугин из Гавриловки. Потом епис­коп Павел рукоположил в село о.Иоанна Митрофановича Лебедева (1862 - после 1923), уроженца деревни Таракановки Медынского уезда. По­служив здесь, он перевелся в село Глазово Мещовского уезда.

22 февраля 1917 года неожиданно умер один из инициаторов создания прихода в Чертени - Петр Сорокин, сравнительно нестарый еще человек. Кроме строительства храма, он организовал хороший хор певчих (7).

В 1923 году в Чертень прибыл новый батюшка - о.Дионисий Дмит­риевич Чванов (род. 24 сентября 1894 г.) (8). Он был родом из деревни Камельгино Калужского уезда. Епископ Калужско-Смоленский Савва рукоположил его сначала в деревню Дворцы, но там о.Дионисий просвя-щенствовал очень мало. О нем, равно как и всех других настоятелях чер-тенской старообрядческой церкви, достаточных сведений нет. Судьба храма в советское время - разорение. Подробности не выявлены.

1. Х.Финошкин М. Старообрядческий приход Рождества Богородицы // Церковь. 1908. №50. С.1722- 1723.

2.ОР РГБ. Ф.246. Оп.1. К.190. Ед.хр.4. Л.109 - 109об.

З.Цсрковь. 1909. №5. С. 184.

4.ГАКО. Ф.62. Оп.7. Д.2584 (Дело о кладбище).

5.Цсрковь. 1909. №10. С. 351 - 352.

б.Церковь. 1909. №16 С.542.

7. Слово Церкви. 1917. №14. С.268.

8.Опросные листы священнослужителей Калужско-Смолснской епархии в архиве мит­рополии РПСЦ. Не нумерованы.
 
 
Щелканово - село в Мещовском уезде. В 1823 году в Щелканове и окрестных деревнях проживало около 1100 старообрядцев (ГАКО. Ф.62. Ы.1.Д.2051.Л.З).

Поселился в начале девятнадцатого века в селе Щелканове купец Ан­дрей Егорович Смирнов. Когда именно - не узнать, но уже в 1804 году А.Смирнов открыл при своем доме старообрядческую моленную. Родом купец был из Ардынского посада Черниговской губернии. Отец его, си­нодский священник, еще в 1783 году бросил свой приход и присоединил­ся к старообрядцам, за ним последовала вся семья. Притесняли за это Смирновых до 1802 года, а там получили они от Высочайшего Имени прощение. «С того самого времени были мы свободны, имели честное пропитание от трудов своих и нашли доброе между людьми звание. Жили среди дружнейшего и любезнейшего семейства, старались быть между общества почтительны», - писал А.Смирнов в одном из прошений (1). О его отце больше ничего неизвестно, кроме даты смерти - 1812 год.

Когда Андрей Смирнов надумал переселиться в Щелканово, вновь посыпались неприятности. Ему не давали паспорт, чтобы уехать в ка­лужские земли насовсем. В 1816 году Андрей Смирнов подал жалобу на имя министра юстиции. «Мы люди хотя и в черном виде - но люди чув­ствующие, да не прикажите нас теснить, побирать нас - за что денно и нощно возсылать будем ко Всевышнему теплые мольбы о здравии и о спасении Его Императорского величества» (2). Смирнов просил, не уни­жаясь.. . Человеком был он деятельным - хлопотал еще об отдельном клад­бище для щелкановских старообрядцев. Просил также, чтобы родной его брат, старообрядческий священник О.Александр мог поселиться в одном с ним селе и служить там. Сам батюшка был согласен (3). О нем больше сведений нет.

Министр юстиции предписал ходатайствовать о всем, что нужно, ус­тановленным порядком, но за самого Андрея Смирнова заступился и дал распоряжение оградить его от притеснений, если они действительно имеют место.

В 1824 году Смирнов подал очередное прошение по поводу кладби­ща (4). Спустя год для него отвели место (5). И далее в истории щелка­новского старообрядчества наступает прочерк в несколько десятилетий. Известно, что смирновская моленная в 1830 году сгорела. С тех пор бо­гослужение вели непосредственно в жилом доме. Есть упоминания об опечатанной моленной в Щелканове (1830-е годы), но отождествить ее со смирновской нет оснований.

В 1862 году внук Андрея Смирнова Михаил Иванович задумал пост­роить на своем дворе новую моленную, выложил каменный фундамент, поставил на него сруб. Зимой 1864 года приехал к Михаилу Смирнову мещовский уездный исправник, дознание проводить. «На огороде Смир­нова действительно поставлено здание новое из соснового леса на ка­менном фундаменте, покрыто тесом, длинною в 17, шириною 11 аршин, со входа в правой стороне прорублено три окна, с левой одно окно, внут­ри одна половина этого здания, как видно, предназначена сделанною с потолком и отделяется от другой половины деревянною аркою, другая половина сведена куполом, внутри ни пола, ни потолка нет и вообще вся постройка в черном еще виде...» (6).

Смирнов отговорился: строение, мол, предназначено под жилую гор­ницу, а если строить помогали ему старообрядцы, так это в знак благо­дарности - долгие годы была в его доме моленная. Деньги давали  подоброте душевной, зная, что он не богат... Смирнов отделался от исправ­ника подпиской, что никто не будет собираться у него для молитвы.

Если новый дом Смирнова использовался как моленная, то очень не­долго. В 1871 году пожар превратил его в груду обгорелых бревен (7). Михаил Иванович построил каменный дом, предложил возвести новую моленную. Односельчане с усердием откликнулись на его просьбу, со­брали около тысячи рублей. Давали кто сколько может, кто десять, кто двести рублей, не записывая. Смирнов пристроил к одной из стен камен­ного дома еще три. Получилась отдельная комната.

Как и прежде, пошла у Смирнова служба. Как и предки его, Михаил Иванович уставщичил в своей моленной. Считал себя полным хозяином. «Дом мой, я в вас не нуждаюсь, кто хочет - ходи, кто не хочет - не ходи», - эти заносчивые слова Смирнова передавали потом щелкановцы архи­епископу Савватию (8). Построенная на общие деньги моленная действи­тельно превратилась в его собственность - ведь это была пристройка к дому, где он жил, а не отдельный дом. Многих оскорбляли высокомер­ные слова, но прощали их Смирнову. Привычный порядок вещей нару­шило появление священника. Смирнов сам о нем хлопотал перед архи­епископом.

О.Максим Савельев приехал в Щелканово летом 1889 года и с упова­нием на Бога приступил к служению на ниве духовной (9). Смирнов стал после него вторым человеком, но примириться с этим не сумел. К тому же были избраны попечители и староста моленной. Деньги от продажи свечей и кружечного сбора стали передаваться в общую кассу. Все чаще и чаще возникали с хозяином споры. Летом о.Максим появился в селе, а 20 октября местные старообрядцы решили собираться на молитву у дру­гого человека - щелкановца Матвея Ивановича Филькина. «Мы думали, что Смирнов хлопотал священника ради спасения души своей и спасти других, думали, что он раскаялся в прежних злонравных своих отноше­ниях, оказалось, мы обманулись и Тебя, Святыи Владыко, обманули сво­ими письмами, оказалось, он хлопотал ради пресыщения мзды своей, не думая о душевном», - жаловались щелкановцы архиепископу Савватию (10). Отца Максима они называли тихим, кротким и смиренным (11).

Смирнов не признал обвинений односельчан (12). На какое-то время архиепископ Савватий даже поверил ему. Савельев получил письмо с упреками и оказался вынужден оправдываться перед владыкой. «Смир­нов когда просил у вас священника, тогда он писал, что здесь более тыся­чи душ христиан, но я даже не нахожу четвертой части...» «Вы пишете, что я намереваюсь отсюда бежать, но этого и не дай Бог помыслить ни­когда» (13).

Так, с большого раздора, начиналось на рубеже веков становление прихода в Щелканове. Смирнову было 60 лет, Филькину 40, но это не конфликт поколений, все упирается во власть. Новая организация при­ходской жизни лишила владельца моленной прежних прав, вынудила его считаться с другими. А гордость мешала. В письмах архиепископу Сав-ватию Смирнов часто подчеркивал заслуги своих предков перед мест­ным старообрядчеством - например, то, что в его доме ведется служба уже более ста лет (он вел отсчет с того года, когда его прадед перешел в старообрядчество, и поэтому количество лет получается завышенным, что касается непосредственно Щелканова). Но дело не в этом. Уклад, сложившийся при Смирнове, был обречен, поскольку Михаил Иванович хотел возвыситься над односельчанами и о благе прихода, об укреплении его не думал. Появление священника в Щелканове обострило противо­речия и ускорило крах Смирнова.

Вначале отделившиеся от Смирнова старообрядцы пробовали молить­ся в тесном и стареньком домике, стоявшем у Филькина в саду. Потом, под самое Рождество, моленную перенесли в жилой дом Филькина, на второй этаж. Сохранилось письмо щелкановских старообрядцев, где сообщается, что Смирнов вынудил местного синодского священника донести на Филь­кина. «Священник нашего села о. Алексей Никольский - человек хороший, не любит входить в кляузные дела, долго отказывался, но под угрозой, что на него последует жалоба, донес». Смирнов в письме Савватию не при­знал обвинений и назвал клеветой, что ходил к Никольскому (15).

В марте 1890 года в филькинской моленной описали имущество, в сен­тябре над хозяином состоялся суд. Привлекли и Смирнова - тоже за уст­ройство моленной. Обоих оправдали. После 1883 года закон не запрещал старообрядцам собираться на общую молитву в частных домах. Но Филь­кина суд напугал: целых два месяца не разрешал он молиться в его доме, опасаясь преследований. Затем богослужения у него возобновились (16).

В ноябре 1890 года архиепископ Савватий вызвал к себе Смирнова и Филькина, чтобы примирить их. Михаил Иванович не приехал. Един­ственное, что мог здесь предпринять владыка - обратиться к Смирнову с письмом. «В настоящее же время к примирению не может быть иного исхода как лишь только тебе самому себя надлежит смирить, идти к сво­им общественникам и проститься с ними, и мы им посоветуем прими­риться с тобой, а если этого для тебя трудно, то терпи также, как и святые терпели» (17).

То, что моленную в селе удалось сохранить, способствовало сплоче­нию старообрядцев, несмотря на разрыв со Смирновым. Они обратились к архиепископу с просьбой о походной церкви, без которой нельзя выез­жать в отдаленные места и проводить службу. Собрали на нее деньги (18).

Матвей Филькин осторожничал и не разрешил установить церковь в моленной. Поэтому для нее было специально возведено отдельное стро­ение в имении одного из прихожан, в лесу, в трех километрах от Щелка нова. Здесь служили только литургию (19). Приход креп. О.Максим по­просил владыку прислать в село дьячка.

В конце октября 1891 года Смирнов отправил архиепископу Савва­тию вот какое письмо: «Покорнейше вас прошу выслать мои деньги, которые я вам посылал на предмет церкви, но вы церкви мне не выслали; попрошу обратить назад мои деньги пятьдесят рублей. В противном слу­чае я вынужден буду просить суд. Чужие деньги задерживать не прика­жут. Я их вам не в подарок выслал...» (20). Далее следовали цитаты из Святого Писания и рассуждения о том, сколь грешно присваивать чужое. Амбиции Смирнова достигли высшей точки. Он не давал односельчанам никаких денег на церковь. Это письмо - попытка отомстить владыке за то, что он не принял его сторону, запугать его.

Архиепископ Савватий попросил щелкановцев объяснить, в чем дело. «10 числа сего ноября мы получили от Вашего Высокопреосвященства письмо, в котором извещаете, что Смирнов требует от Вас какие-то 50 руб., пожертвованные будто бы им на церковь, на что честь имеем уведо­мить, что с Смирновым у нас все счеты сведены... мы с ним ничего не имеем общего. Что же касается до письма и просимости Смирнова, то, Святыи Владыко, не обращайте на то никакого внимания, потому что он помрачился сердцем и умом, его давно бы следовало предать церковно­му суду за богохульство и поношение нашей Православной веры. Мы писали вам, Святыи Владыко, и лично заявляли, что он отступил и что обращался к противоокружникам с просьбой принять его и те отринули его прошение. Смирнов прежде требовал 25 руб., а по прошествии не­сколько времени - 50 руб., а в сущности он Вам не посылал и нам не давал. Ему не деньги нужны, как мы теперь видим изо всего дела, а он улавливает Вас, ему только нужно Ваше письмо, в котором бы вы напи­сали, что Вами послана церковь щелкановскому обществу, и это письмо он представит правительству, и укажет, где она находится. И поверьте нам, Святыи Владыко, что он все берегет Ваши письма и долго ли, корот­ко ли, при удобном случае представит их правительству. Одно письмо Ваше 1889 г. Смирнов показывал уряднику 12 сентября, а урядник к нам больше расположен, об этом сказал о.Максиму...» (21) Есть сведения, что Михаил Смирнов присоединился к старообрядцам, не признающим бе-локриницкой иерархии. Об этом упоминает в одном из рапортов епархи­альный миссионер И.Жаров в 1896 году. При доме Смирнова действова­ла «беглопоповская» моленная (22).

На этом заканчивается известная нам история Михаила Смирнова.

Предки его немало потрудились для укрепления старой веры в Щел­канове. Кто знает, если бы не они, быть может, не было бы в селе старо­обрядческого прихода. Находясь в центре духовной жизни, Михаил Смир­нов превознес себя, в то время как с этаким грузом семейных традиций от него требовалось еще большее смирение - чтобы с полным правом сказать и о себе, как некогда говорил его дед: «Имели честное пропита­ние от трудов своих и нашли доброе между людьми звание...»

В 1897 году против Матвея Филькина возбудили новое преследова­ние. Дело было прекращено за отсутствием состава преступления: в жи­лом доме собираться на общую молитву закон не запрещал. Моленная так и оставалась в жилом доме Филькина, на втором этаже. Были попыт­ки добиться официального разрешения на нее, но все они закончились неудачей.

Моленная Филькина состояла из двух комнат, одна - 11 аршин в дли­ну и 7 в ширину, другая, где и собирались молящиеся, была меньше - 7 на 7 аршин. В обеих комнатах потолок был оштукатуренный, с кругами для ламп. При моленной была еще одна комната с русской печью. Окна выходили на торговую площадь села. Иконы на южной стороне стояли в три ряда на прибитых к стене полках. На восточной стороне находилось два ряда икон, а над дверью, что вела в моленную - один ряд. Филькин разрешил перенести к нему походную церковь. В протоколе осмотра моленной упоминаются занавеси из красной узорчатой шелковой мате­рии с боковыми дверьми и царскими вратами. За этими занавесями рас­полагался алтарь, престол с распятием и двумя иконами по бокам. «Как пред распятием, так и пред боковыми его иконами стоят толстые воско­вые свечи в подсвечниках». Перед царскими вратами висела церковная люстра с толстыми, в два фунта весом, восковыми свечами. В протоколе осмотра отмечен стол, похожий на жертвенник, покрытый красной мате­рией, три аналоя с иконами, престол с крестом и Евангелием.

Иконы в другой комнате висели в два ряда. Перед ними были лампад ки, кое-где стояли те же толстые восковые свечи. На стене, отделявшей моленную от алтарной части, были прилажены два печатных бумажных листа; один - «Сказание о лестовке», другой - копия определения калуж­ского окружного суда об оправдании Матвея Филькина и Смирнова, об­винявшихся в устройстве моленных без разрешения властей. Этот лист был заключен в рамочку под стекло (22).

Сведений о Максиме Савельеве не выявлено. В ноябре 1902 года в Щелканове появляется новый священник - о.Иосиф Алексеевич Смир­нов. К Михаилу Смирнову он не имеет никакого отношения.

Отец Иосиф родился около 1840 года в деревне Малые Липки Смо­ленской губернии. В конце 1880 годов стал священником в малояросла-вецкой деревне Кривошеино, потом перевелся в Малые Липки, и оттуда через три года - в Щелканово. Сведений о нем сохранилось немного. 25 декабря 1910 года епископ Калужско-Смоленский Иона рукоположил в Щелканово нового священника - о.Фому Константиновича Хрусталева. О.Иосиф Смирнов в следующем году по старости лет перестал служить.

Сведений о Хрусталеве мало, как и о его предшественнике. В госу­дарственном архиве Калужской области хранится уголовное дело, заве­денное на священника в 1915 году. Он присоединил одного крестьянина к древлему православию в обход установленных законом формальнос­тей. Разбирательство протянулось до 1917 года, а там по указу временно­го правительства Хрусталев попал под амнистию. Последнее выявлен­ное упоминание об о.Фоме относится к 1924 году. Говорят, что он принял монашество, но это нуждается в уточнении.

В 1907 году щелкановские старообрядцы зарегистрировали в селе об­щину. В январе 1908 года был избран ее совет. В него вошли самые активные прихожане: товарищем председателя (заместителем) стал Мат­вей Филькин, председателем - Алексей Федорович Баженов. Скорее все­го, в это время начинается в селе строительство каменной старообряд­ческой церкви. Сведений о ней обнаружить не удалось. В 1913 году храм уже был возведен. Его освятили во имя Покрова. В советское время в нем устроили маслозавод. В настоящее время там, где стоял храм - ров­ное место.

В 1931 году первый председатель щелкановской старообрядческой общины А.Баженов был осужден на пять лет ссылки в Казахстан и его Дальнейшая судьба неизвестна (28). Тогда он работал плотником в колхо­зе. В тот же день и тот же приговор был вынесен двум сыновьям Матвея Филькина - Михаилу и Сергею. Оба они жили в Москве. Первый рабо­тал агентом Бауманского РЖСКТ (буду очень благодарен тому, кто помо­жет расшифровать эту аббревиатуру), второй - шофером (29). Пять лет ссылки получил щелкановец Иван Семенович Копонев. В 1907 году имен­но ему поручили подавать заявление о регистрации общины. Родной брат Копонева Петр входил в совет общины (30). В списке членов совета об­щины числится Дмитрий Александрович Петухин; в 1931 году к пяти­летней ссылке приговорили его сына Василия и (скорее всего) внука -тот получил три года (31). То, что приговор был вынесен всем в один день, означает, что проходили эти люди по одному делу.

Ныне в Щелканове нет старообрядческой общины, нет, к сожалению, и предпосылок к ее возрождению.

1.ГАКО. Ф.54. Оп.1. Д.772. Л.1.

2.Там же. Л.4об.

З.Там же. Л.боб.

4.ГАКО. Ф.62. Оп.1. Д.2051. Л.8.

5.Там же. Л.32.

6.ГАКО. Ф.62. Оп.19. Д.1585. Л.5.

7.ОР РГБ. Ф.246. Оп.1. К.195. Ед.хр.7. Л.155.

8.Там же.

9.Там же. Л.225.

10.Там же. Л.156.

11.Там же. Л.155об.

12.Там же. Л.163.

13. ОР РГБ. Ф.246. Оп.1. К. 197 Ед.хр.9. Л.67 и 68.

14.Там же. Л.114об.

15.Там же. Л.137- 138об.

16,Там же. Л.114об.

17.Там же. Л. 102. Проститься - т.е. попросить прошения.

18.ОР РГБ. Ф.246. К.197. Ед.хр.Ю. Лл.П - Поб.

19.Там же. Л.73.

2О.Там же. Л.83.

21.Там же. Л.85.

22.ГАКО. Ф.ЗЗ. Д.2013. Л.38об.

23.ГАКО. Ф.56. Оп.2. Д.385. Лл. 11 - 12об.

24.ГАКО. Ф. 62. Оп.19. Д.2233. Лл. 21, 22а.

25.ГАКО. Ф.56. Оп.2, Д.1548.

26.ГАКО. Ф.62. Оп.19. Д.2233. Л.8.

27.Церковь. 1913. №37. С. 900 (Заметка о посещении епископом Павлом Покровской церкви в Щелканове).

28.Из бездны небытия. Книга памяти репрессированных калужан. Калуга. Издание управления МБ и ФСК по Калужской области. Т.1. 1993. СИЗ.

29.Там же. Т. З.С.323.

ЗО.Там же. Т. 2. С.193; ГАКО. Ф. 62. Оп.19. Д.2233. Л.1, 8.

31.Там же. Т. 3. С. 30-31.

Категория: Центр России | Добавил: samstar-biblio (2007-Окт-18)
Просмотров: 1911

Форма входа

Поиск

Старообрядческие согласия

Статистика

Copyright MyCorp © 2019Бесплатный хостинг uCoz