Книжница Самарского староверия Суббота, 2017-Ноя-18, 11:22
Приветствую Вас Гость | RSS
Меню сайта

Категории каталога
Общие вопросы [208]
Москва и Московская область [31]
Центр России [49]
Север и Северо-Запад России [93]
Поволжье [135]
Юг России [22]
Урал [60]
Сибирь [32]
Дальний Восток [9]
Беларусь [16]
Украина [43]
Молдова [13]
Румыния [15]
Болгария [7]
Латвия [18]
Литва [53]
Эстония [6]
Польша [13]
Грузия [1]
Узбекистан [3]
Казахстан [4]
Германия [1]
Швеция [2]
Финляндия [2]
Китай [4]
США [8]
Австралия [2]
Великобритания [1]
Турция [1]
Боливия [3]
Бразилия [2]

Главная » Статьи » История Староверия (по регионам) » Центр России

Боченков В.В. Годы и приходы

Устоша - село в четырех верстах от Мосальска. Старообрядческое население было относительно небольшим. В приход местной моленной на рубеже девятнадцатого и двадцатого веков входили близлежащие деревни: Ряполово, Поросячья, Харинки, Липовки. Общее число прихо­жан - около 600 человек. Нестарообрядческое население села преобла­дало более чем вдвое. В середине 1920-х годов в приходе Никольской старообрядческой церкви села Устоши числилось около 400 человек.

Николу Дорофеева арестовали в августе 1852 года, объявив на него всеимперский розыск. Было немудрено распознать его среди прочих людей: он сильно хромал. Вот что говорилось в описании его примет: «ноги кривые, в коленях сходятся вместе, а ступни врозь». Больше Нико­ла Дорофеев ничем не выделялся. Лет 28, волосы и брови темно-русые, глаза серые, «усы пробиваются, бороды не имеет».

Вот это как раз и странно. Никола Дорофеев был, во-первых, старо­обрядец; во-вторых, крестьянин (точнее - вольный хлебопашец), а крес­тьяне обычно не брили бород; в-третьих, он принял к тому времени мо­нашество. Иноческое имя его - Никанор. То ли в приметах ошибка, то ли борода у него по каким-то физиологическим причинам просто не рос­ла. По Устоше Дорофеев ходил в монашеской одежде, малахай носил. Когда его задержали, он был одет по-крестьянски, в лаптях, волосы ко­ротко острижены в кружок. В карманах нашли у него литое медное рас­пятие с предстоящими и черную кожаную лестовку. Тогда же обнаружи­ли на иноке Никаноре, под рубашкой, вериги - железные цепи, крестооб­разно пересекающиеся на груди и спине, скрепленные четырехконечны­ми крестами, на которых в свою очередь изображен был крест осьмико-нечный.

Никола Дорофеев родился в селе Устоша под Мосальском, крестили его в синодской церкви села Ивонина. До двадцати лет он ездил на рабо­ту в Санкт-Петербург, а когда заболели у него ноги, дал обет странство­вать по святым местам, если Бог пошлет ему выздоровление. Дорофеев построил себе отдельный домик, где можно было молиться в уединении, и проводил там все время, иногда уходил из села на многие недели, что­бы поклониться святыням. Ноги слушались. Очевидно, тогда же он и подстригся в монахи (впрочем, на допросах Дорофеев отрицал, что он инок) и в одной из слобод на Стародубье одел на себя вериги. Когда он принял схиму, неизвестно.

Приходское духовенство подняло шум, обвиняя Николу Дорофеева, что он служит молебны по крестьянским домам, устроил у себя молен­ную и т.д., словом, как тогда говорили, «совращает в раскол». Следствие затянулось, поскольку Дорофеев около года как ушел неизвестно куда из Устоши. Приехал становой, а келья инока Никанора, что стояла посреди его с отцом усадьбы, заметена снегом, и дорожки к ней не протоптано. Открыли замок. Внутри был стол с клеенкой и деревянной посудой, две перовые подушки, подручник, икона Владимирской Божией Матери, ли­тое распятие да деревянный аналой «грубой работы». Где-то становой нашел еще немного ладана.

Ушел тогда Никанор в город Смоленск, поклониться чудотворной ико­не. Оттуда направился он на Стародубье и в Лужках исповедался. Арес товали его, когда возвращался обратно. Обвинений Дорофеев не признал и все отрицал даже на очных ставках.

Летом 1854 года калужская палата уголовного суда приговорила ино­ка Никанора к шестидесяти ударам розгами. Другой крестьянин, прохо­дивший по одному с ним делу, получил пятьдесят ударов - за то, что приобщил к старой вере собственных детей. В декабре 1855 года сенат пересмотрел дело Дорофеева и ужесточил наказание - год тюрьмы. Срок этот, однако, был сокращен потом наполовину из-за амнистии: на пре­стол взошел Александр Второй. До вынесения приговора Дорофеев си­дел в мосальском и калужском тюремных замках. Однажды в его камеру пожаловал протоиерей из Троицкого собора Калуги Семен Зверев, уго­варивал оставить старую веру. Ему часто поручали такие дела. Инок Никанор «объяснил, что он навсегда желает остаться при содержимом им поповщинском согласии» (1).

Выйдя на свободу, Дорофеев переселился в село Брынь, которое на­ходилось в другом уезде - Жиздринском. Здесь мосальская полиция не могла за ним наблюдать. В Брыни была основана старообрядческая мо­ленная, и Никанор стал в ней служить.

«Окружного послания» он не признал.

В 1864 году до сведения архиепископа Антония дошло, что Никанор исключил его из поминовения на ектенье и отказывается повиноваться. В следующем году Никанор был вызван в Москву на освященный собор, но не приехал. В январе 1866 года его запретили соборно в священнослужении. Решение собора было поручено довести до сведения брынских хри­стиан рукоположенному в черниговский посад Воронок о.Василию Клочкову. Никанор не пришел выслушать постановление, а прислал вместо себя других людей. Так окончательно оформился его разрыв с Церковью (2).

Инок Никанор не признал запрета. Священствовал он у брынских противоокружников, очевидно, до конца дней. В 1893 году благочинный господствующей церкви отзывался о Никаноре так: «Раскольник закоре­нелый - на беседы публичные к православному миссионеру не является и старообрядцам ходить на беседы запрещает» (3). Это последнее извес­тное упоминание о нем.

Инок Никанор был человеком редкой воли. Подвижник и исповед­ник, он не разобрался в сути «Окружного послания», что в его жизни стало самой главной ошибкой. То же упорство, та же ревность по вере, помогавшие ему в странствиях, тюремных застенках и в жизни вообще, теперь были направлены на противостояние законной архиепископии, которую считал Никанор враждебной, равно как и церковь господствую­щую. Никанор не был из тех, кто сворачивает с однажды выбранной до­роги. Его образ приобретает типические черты, ибо таких же упрямых людей, как он, было в старообрядчестве немало... 9 мая 1912 года на станцию Барятинская прибыл товарный поезд. В одном из его вагонов стоял большой, стопудовый колокол. На следую­щий день за ним приехали из Устоши несколько мужиков, погрузили на подводу, а одиннадцатого числа к полудни, в пяти верстах от села их встре­тил крестный ход «с многочисленным народом». Тут же был отслужен молебен. Воодушевленные люди захотели сами доставить колокол в село и впряглись в подводы, освободив усталых лошадей (4). В тот же день колокол благополучно сгрузили подле церковной паперти.

К тому времени старообрядческий храм в Устоше был уже построен. Деревянный, с хорошим иконостасом, он был отштукатурен изнутри. Внешне тоже выглядел красиво. При нем имелись небольшие колокола. Приобретение нового, большого колокола, стало для старообрядцев села и окрестных деревень праздником. Колокол подняли 14 мая.

Об устошинских старообрядцах девятнадцатого века сведений очень мало. О том, как строился в селе храм, их тоже нет. В Устоше несколько десятков лет существовала моленная. Крестьянин Григорий Степанов, при доме которого она была, привлекался к суду, но наказания не понес. Устоша входила в старообрядческим приход Глотовских Дворов. В село приезжал тамошний священник о.Андрей Сальников. До него устошинские крестьяне и все мосальские старообрядцы обращались к о.Феодоту Можжухину в село Чертень (тоже под Мосальском) и в деревню Савинки к о.Авдею Архипову (ум. в 1890). Савинковский приход, один из первых в Калужской губернии, был после смерти священника упразднен.

Свой священник появился у устошинских старообрядцев в 1902 году. Поиск достойного человека шел еще в конце 1880-х, когда чертенский батюшка о.Феодот уехал на родину в Гуслицы. Устошинцы жаловались архиепископу Савватию, руководившему тогда епархией, что с тех пор «многие отошли в будущий век без напутствия священнического» и про­сили поставить им во священники некоего Максима, который был при о.Феодоте дьячком (5).

В 1902 году в Устошу был рукоположен о.Самуил Иванович Артемь­ев, с его именем связано становление старообрядческого прихода в селе. Артемьев родился в деревне Цаплино Богородского уезда Московской губернии, при о.Андрее Сальникове был уставщиком.

В январе 1903 года мосальский уездный исправник сообщал в губер­нское правление, что устошинские старообрядцы привезли из Москвы походную церковь. Ему удалось разведать, что пожертвована она была крестьянином из соседней деревни Харинки Даниилом Семеновичем Сальниковым (6). Он был очень уважаемым в приходе человеком. Он отдал на строительство храма все свои сбережения, чем очень многих удивил, а главное, своим примером побудил поддержать строительство других. Как следует из некролога, опубликованного в «Слове Церкви» (7), именно Сальников первым подал мысль об открытии школы для ста­рообрядцев в устошинском приходе.

10 декабря 1909 года в Устоше скончался один из самых уважаемых деятелей здешней старообрядческой общины Андрей Егорович Балашов. Родом он был из Боровска. Много жертвовал на нужды храма, в числе его даров, как сообщал журнал «Церковь» - роскошное священническое облачение, святой престол и завеса у Царских врат. На девятый день кон­чины А.Балашова в Никольском храме прошла заупокойная литургия (8).

27 июня 1910 года епископ Иона Калужско-Смоленский освятил устошинский храм. В богослужении участвовали три священника и диа­кон.

21 ноября 1910 года о.Самуил Артемьев освятил в селе временное здание для старообрядческого земского училища. После молебна он про­изнес слово о воспитании детей в духе древлего православия, верности их Царю и отечеству. Затем выступил местный учитель-старообрядец Федор Александрович Московцев.

- На моей обязанности лежит воспитание детей старообрядцев в той вере и в той истине, которую мы унаследовали от Христа, святых апос­тол и святых отец, чтобы сделать их истинными гражданами того вели­кого общества, которое называется Россией, - сказал он в конце речи (9).

Московцев был родом из села Семеновки Пронского уезда Рязанской губернии. Беспоповец, в 1900 году он присоединился к старообрядцам белокриницкой иерархии. Было ему тогда одиннадцать лет. Когда открывали школу, Московцев, несмотря на возраст, уже состоял в союзе начет­чиков, вел беседы с миссионерами. Он окончил курсы начетчиков в Москве, сдал экзамены на звание учителя. Дальнейшая судьба его не про­слеживается. Говорят, что в старообрядческой деревне Гавриловке Жиз-дринского уезда (ныне Кировского района) был в 1930-е годы репресси­рован местный диакон Феодор Александрович, фамилия его пока не ус­тановлена. Быть может, это Московцев, принявший к тому времени сан?

Школа в Устоше открылась благодаря трудам о.Самуила Артемьева, но главным образом - братьев Г.В. и Е.В. Ипатовых. В мае 1913 года в школе состоялись первые экзамены.

В 1920 году после смерти о.Самуила* устошинцы предложили стать в их селе священником крестьянину из Гавриловки Андрею Ивановичу Хотееву. Он согласился.

О.Андрей родился в Гавриловке 13 июля 1881 года. Крестьянствовал, работал плотником на отхожих промыслах. Образование имел домаш­нее. До революции семья будущего священника владела тремя десятина­ми земли. Жили в каменном доме, имели скот, небольшую пасеку и сад... О.Андрей стал одним из последних священников, которых рукополагал епископ Павел Калужско-Смоленский.

Хотеев прожил в Устоше десять лет. В конце 1930 года некий оперу­полномоченный ОГПУ Цветков предложил священнику покинуть Мо-сальский район. В начале 1931 года епископ Савва перевел священника в деревню Хотисино. В 1937 году Хотеев был арестован здесь и расстре­лян (10).

Документальные данные о том, что было с Никольским храмом после 1930 года, не выявлены. Очевидно, после перевода из Устоши отца Анд­рея последовало разорение церкви.

1.ГАКО. Ф.130. Оп.2. Д.58. Л.129об; другое дело о Дорофееве - Ф.62. Оп.19. Д.549.

2.ОР РГБ. Ф.246. Оп. 1. К.2ОЗ (Дело о свящснноинокс-схимникс Никаноре).

З.ГАКО. Ф.ЗЗ. Оп.З. Д.1901. Л.28об.

4.Цсрковь. 1912. №31. С.757.

5.ОР РГБ. Ф.246. Оп.1. К. 191. Ед.хр. 8. Лл. 170 - 171об.

6.ГАКО. Ф.62. Оп.7. Д.419. Л. 15.

7.Слово Церкви. 1915. №51. С.1147 - 1148.

8.Цсрковь. 1910. №2. С.56.

9. Церковь. 1911. №4. С.98 - 99 (фото Артемьева и Московцсва).

10.Следственное дело о.Андрся Хотссва - архив УФСБ по Калужской области. П-7461.

Примечания.

1.Двоюродная сестра о.Андрся Хотссва Марфа была женой о.Никиты Дроздова из Волого.

2.В 1850-х годах в связи с делом Николы Дорофеева власти провели в Устоше широ­кий опрос местных житслсй-старообрядцсв. Показания их сохранились. Обращает на себя внимание рассказ крестьянки Анны Васильевой. «Назад тому лет 14, быв нездоровою, дала себе обещание, что ежели выздоровеет, то вместо православной веры будет держать ся раскольнической поповщины-секты, от чего и хотя родители ея и второй муж уговари­вали, но она осталась в своем намерении непреклонною, а потому, с того времени испол­няя обряды вышесказанной секты, к православию обратиться не желает - затем, что она, состоя в расколе, сделалась здоровою». (ГАКО. Ф.130. Оп.2. Д.58. Л.16об.)
 
*Примеч. "Самарского староверия":о.Самуил не умер в 1920 году. По сведениям НИЦ Мемориал:
АРТЕМЬЕВ Самуил Иванович, 20.08.1864–(?). Родился в Богородском у. Московской губ. Священник старообрядческой церкви на Громовском кладбище Ленинграда. Арестован 13.04.1932 по делу Братства протопопа Аввакума. Выслан 28.11.1932 на 3 года в Северный край. НИЦ «Мемориал», СПб.

Категория: Центр России | Добавил: samstar-biblio (2007-Окт-18)
Просмотров: 890

Форма входа

Поиск

Старообрядческие согласия

Статистика

Copyright MyCorp © 2017Бесплатный хостинг uCoz