Книжница Самарского староверия Понедельник, 2017-Дек-18, 00:20
Приветствую Вас Гость | RSS
Меню сайта

Категории каталога
Повседневная жизнь, бытовые традици [34]
Дом, хозяйство [9]
Питание, напитки [10]
Одежда [6]
Рождение ребенка, крещение [10]
Свадебные обряды [2]
Кладбища, похороны [12]

Главная » Статьи » Быт, традиции повседневной жизни » Кладбища, похороны

Михайлов С.С. Современное состояние похоронно-поминальной обрядности у старообрядцев Гуслиц и Гжели. Часть 2
К священнику читалки относятся по-раз­ному. Есть среди них доверенные лица того или иного батюшки, проводящие у себя в деревне его линию. Есть и независимые, которым всё равно, у какого попа заказано заочное погре­бение. Появление священника на похоронах или поминках не любит ни одна читалка. Это автоматически означает потерю значительной части дохода. Батюшка сразу же становится главным участником происходящего, ему до­стаются весь почёт и, самое главное, деньги. Читалки в этом случае получают крохи. По­этому они делают всё, чтобы родственники умерших обращались в церковь только за заоч­ным погребением.
 
Многие священники, в первую очередь нестарообрядческие, стараются изжить в сво­их приходах институт читалок как подрываю­щий экономику прихода. Уже упоминавшийся выше настоятель монастыря рассказал мне как он смог избавиться от «молящих» в своём приходе. Когда он поступил на новооткрытый приход в Куровское в 1994 г. (статус монасты­ря был возрождён только 4 года спустя), пра­вославное население города и округи обслужи­вали 5 «бригад» читалок. За первый год в хра­ме отпевали только одного покойника, да и то пьяницу, которого никто не соглашался отпе­вать. Пришлось пойти на следующее: каждой практикующей читалке была выдана Следован­ная Псалтырь, которая стала как бы «лицен­зией» на хождение по покойникам. Новым желающим Псалтыри уже не выдавались. Вре­мя шло. Читалки постепенно умирали. Бри­гад становилось всё меньше и меньше. И вот через 9 лет умерла последняя читалка. Таким образом, в православном приходе этот инсти­тут был изжит. Старообрядческие же священ­ники, наоборот, стараются поддерживать существование читалок в селениях их приходов, дабы иметь везде доверенных лиц, контроли­рующих духовную жизнь паствы.
 
Иногда обязанности «молящих» пытают­ся выполнять и случайные люди, своего рода аферисты. В том же Куровском мне рассказа­ли следующий случай. Когда умер один мест­ный старообрядец, читать Псалтырь над усоп­шим был приглашён некий пожилой мужчи­на, который при собравшихся открыл книгу на аналое и стал, не заглядывая в неё, читать наизусть все известные молитвы: «Отче наш», «Богородицу», «Достойно есть», «Верую» и т.п. Среди присутствующих был активный при­хожанин одного из старообрядческих храмов. Немного послушав читающего, он сказал: «Книжку-то закрой. Она тебе не нужна». Од­нако подобные случаи происходят довольно редко.
 
Когда кто-либо умирает, то, помимо все­го прочего, сразу оповещают «молящих», читалок. В большинстве случаев покойного до сих пор обмывают, либо делает это одна из молящих, специализирующаяся на этом, либо все они вместе. В большинстве случаев также для покойного готов саван, пояс, лестовка, рубашка, обувь. Причём в обоих рассматрива­емых регионах мужской и женский саваны до сих пор отличаются. Как мне рассказывал один из старообрядческих священников, бабушки готовят всё это задолго до смерти и часто по­лучается так, что раньше умирает кто-либо другой, для него отдают саван, а себе шьют новый. Иногда саму хозяйку хоронят уже в третьем или четвёртом саване. Непрерывное чтение Псалтыря сейчас практикуется очень редко. Причина этого кроется в отсутствии необходимого числа лиц, могущих посменно читать все 3 дня до похорон. Мне известен толь­ко один случай, когда Псалтырь читался не прерывно все 3 дня, и то он имел место не в старообрядческой семье. В 2006 г. в резуль­тате семейной ссоры молодой супруг убил жену. Родственники мужа, чтобы как-то за­гладить вину, специально заказали чтение Псал­тыря над убиенной в течение всего необходи­мого времени. В гжельских селениях ныне необходимо прочитать над усопшим три Псал­тыря, каким образом - дело каждой конкрет­ной читалки. В разных гуслицких деревнях существует нечто похожее. Зачастую инфор­маторы по каким-либо своим соображениям отказывались говорить, сколько Псалтырей надо прочесть до похорон. В Пласкинино мне сказали, что раньше Псалтырь читали непре­рывно, по очереди, 3-4 человека, а сейчас один сколько сможет.
 
В крупной гуслицкой д. Абрамовка су­ществует обычай, что, пока тело усопшего находится в доме, там кто-нибудь обязательно должен находиться. Когда я спрашивал об этом в других селениях, то информаторы не вспо­минали о таком специальном обычае, но го­ворили, что в любом случае до похорон в доме кто-нибудь находится.
 
Практически везде мне сообщили, что до похорон обязательно надо отслужить три панихиды. В Смолево Соболевской сельской администрации (есть ещё одно гуслицкое Смо­лево, к северу от Куровского) панихид долж­но быть пять. Почему именно в этой деревне существует такой обычай, никто уже не по­мнит и не может объяснить. Первая панихида служится вечером накануне похорон, тогда же происходят и первые поминки с участием близ­ких покойного. В д. Пласкинино Раменского района, находящейся вблизи гжельских селе­ний и тесно с ними связанной, поминают не обязательно в том помещении, где стоит гроб с покойником. Если же приходится устраивать помин именно в нём, то лицо усопшего за­крывают. В гуслицких деревнях Старово и Сенькино возле Ильинского погоста садятся имен­но в комнате, где стоит гроб. Две другие панихиды служатся уже в день похорон. Первая рано утром, вторая - перед самым выносом тела. В гуслицких деревнях, где кладбище на­ходится недалеко и провожающие покойного не зависят от транспорта, вторая панихида на­чинается в 10 утра, а уже в 12 гроб выносят на кладбище. Панихида продолжается в среднем полтора часа. Житель д. Цаплино (Гуслицы) говорил мне: «У нас, староверов, панихиды настоящие, долгие, как положено. А у никони­ан помолятся минут 25 и всё. Даже неинтерес­но как-то». Настоятель православного монас­тыря в Куровском жаловался мне, что первое время ему пришлось долго бороться с представ­лением даже местных прихожан по новой вере, что панихида обязательно должна длиться не менее полутора часов. После второй панихи­ды гроб с телом выносят из дома. Перед до­мом служится заупокойная лития. Вторая ли­тия служится, когда процессия достигает края деревни. Потом при входе на кладбище и уже возле могилы молятся погребение. Рукописа­ние приносят из церкви, где заказано заочное погребение. В гуслицком селении Столбуново до сих пор сохранился обычай, что, когда гроб несут по деревне, односельчане ставят перед своими домами табуретки и скамейки, на которые устанавливается гроб для служения литий. По словам жителей этой деревни, у них, пока усопшего не вынесут за пределы селения, литию молятся раз 7-10. Пока несут, непрерывно поют молитву «Святый Боже». В рас­положенной вблизи Столбунова Максимовской литию поют возле дома, у кладбища, у могилы и «как закопают». В Пласкинино литии мо­лятся перед домом и на кладбище. В Гуслицах практически повсеместно гроб несут на пле­чах. О том, что раньше носили на полотен­цах, сохранились лишь воспоминания. В Столбуново мне рассказали, что раньше носили на носилках, которые составляли две длинные жерди, перевязанные в нескольких местах. Вроде бы они до сих пор хранятся в одном из домов деревни. Однако жители деревень Да­выдовская и Максимовская, расположенных рядом со Столбуново, носилок не знали и го­ворили о них как о чисто столбуновском обы­чае. В гжельских деревнях, наоборот, раньше носили на плечах или носилках, а в последнее время стали носить гроб на полотенцах. При­чём этот обычай активно бытует и у местных никониан. В марте 2002 г. мне пришлось ви­деть в Новохаритоново похороны одного новообрядца. Его несли на полотенцах, а за гро­бом шли две пожилые женщины с небольши­ми иконами софринского производства и пели «Святый Боже». У старообрядцев за гробом так­же несут икону: когда погребают женщину - Богородицы, а мужчину - чаще всего Николы Угодника. В д. Максимовская впереди про­цессии несут фонарь. В гжельских деревнях сейчас чаще всего покойника, немного проне­ся по улице, грузят на машину и везут на клад­бище. И в Гуслицах, и в Гжели внешне похороны старообрядцев и никониан отличаются тем, что у первых крышку гроба несут позади покойного, а у последних - впереди. В Стол­буново во время похорон люди приносят на кладбище кутью, карамель, печенье для поми­новения своих усопших. Это оставляется на могилах, и пришедшие, проходя мимо, не брез­гуют брать это и поминать отошедших в мир иной прежде.
 
По поводу установки креста и положения на могильный холмик небольшого камня обычаи разнятся даже в селениях, расположен­ных недалеко друг от друга. В одних деревнях крест и камень появлялись на могиле сразу, в день похорон (Максимовская), в других - по прошествии 40 дней (Челохово, Пласкинино). Иногда камень кладут сразу, а крест - по про­шествии 40 дней (Столбуново). «Зачем душу камушком закрывать?! Она 40 дней по земле ходит», - сказала мне одна женщина в Плас­кинино. Она же рассказала, что, когда на 40 дней родственники собираются на поминки, около полуночи лампадка перед иконой обяза­тельно начинает качаться. Это означает, что душа пришла попрощаться с родными. Но, в отличие от Егорьевского района Подмосковья и Рязанской области, обычая специального «провода души» здесь не существует и никто с этим термином здесь не знаком.
 
После похорон все возвращаются в дом, где уже накрыт поминальный стол. Поминки устраиваются вечером накануне похорон (толь­ко для близких родственников), на третий день (как правило, в день похорон), на 9 дней, на сороковины, в годовщину. Реже поминают в полгода и ещё реже — на 20 дней. Традицион­ный поминальный стол сохраняется очень хо­рошо, его элементы, иногда даже полностью весь порядок, можно встреть в Гуслицах даже у нестарообрядцев, поселившихся в крае до­вольно поздно. Когда приходят к столу, вна­чале молятся, иногда даже литию (гжельские деревни Новохаритоново, Меткомелино и др.). На стол ставят кутью, которая в обоих рас­сматриваемых регионах представляет собой раз­ведённый тёплой водой мёд, в который добав­лена слегка сваренная пшеница. Блинов на поминальный стол не подают, считая это «степным» обычаем. Первыми подают щи, в зависимости от того, постный день или нет, они могут быть с мясом или без него. После щей встают на молитву (Цаплино). Щи, а так­же все последующие блюда, едят обязательно деревянными ложками из общих мисок, по одной миске на 4-5 человек. Далее в гуслицких деревнях подают по очереди две каши: греч­невую и рисовую или гороховую. В деревнях так называемого «Вантинского куста» (распо­ложенных вокруг д. Вантино) - Столбуново, Максимовской, Давыдовской и др. - гречне­вая каша жидкая и носит название «кашица». В других местах она крутая. Рисовая каша все­гда готовится крутая и рассыпчатая. Затем по­дают компот, также в обшей миске, который также берут ложками. За компотом следует кисель, густой, как желе, на меду. Иногда вместо него подают мёд, иногда мёд следует за киселём. Мёд на поминальном столе обязателен. В него макают хлеб. После этого молятся и выходят из-за стола. В гжельских де­ревнях сейчас также после щей следуют каши, но прежде, по рассказам старожилов, их не подавали. После щей поминали картошкой, затем подавали гороховый суп. Далее следова­ла лапша, но не покупная, а та, которую «ва­ляли» сами. Блюда, следовавшие за щами, подавали уже в индивидуальных тарелках. Заканчивалось всё также мёдом, перед которым пели «Со святыми упокой». Наиболее гжель­ский обычай сохранился в д. Пласкинино, где до сих пор совсем нет каш. Здесь на поминаль­ный стол подают в строгой последовательнос­ти: кутью, щи, гороховый суп (с курицей, рыбой или грибами в зависимости от дня), компот, кисель (густой, с изюмом) и обяза­тельный мёд. Всё это едят из общих тарелок. За столом поют «Святый Боже». В настоящее время практически везде, и в Гуслицах, и в Гжели, на столе появились закуски и фрукты.
 
Прежде алкоголь на поминальном столе считался явлением недопустимым. Ставить бутылку считалось большим грехом. Могиль­щиков, читающих и др. угощали водкой вне стола, «в сенцах». Туда же уходили и страж­дущие. Иногда для пьющих накрывали отдель­ный стол. Сейчас спиртное на столе узаконе­но. В некоторых деревнях (Столбуново, Старово, Сенькино), чтобы не ставить выпивку на стол, присутствующих обносят стопками «за щи», «за первую кашу», «за вторую кашу» и т.д.
 
Поминальную пищу до сих пор готовят в особых чугунах, которые хранятся в одном из домов деревни. Это мне довелось слышать и в Столбунове, и в других селениях Гуслиц. Ког­да кто-то умирает, родственники идут в этот дом и берут их на время похорон, а затем на время поминок. В другом доме хранятся де­ревянные ложки, хотя сейчас известны слу­чаи, когда родственники покупают на помин свои. В Столбуново и Максимовской мне по­казали также дома, где лежат подручники для молитвы. Всё это после поминок тщательно вымытым возвращается хозяевам. В д. Смолево приготовлением поминальной пищи за­нимается только одна женщина, к которой так­же обращаются родственники усопших.
 
На большинстве гуслицких кладбищ до сих пор стараются ставить восьмиконечные кресты с крышечкой. На могилу обязательно кладётся камушек величиной с кулак или же больших размеров. Этот обычай характерен и для нестарообрядцев. Из гжельских кладбищ чисто староверский вид имеет только пласкининское, где обязательно на могилах присут­ствуют и кресты, и камушки. В некоторых селениях (Челохово и др.) считается, что на камушке отдыхает ангел-хранитель, в других - что садятся для отдыха и размышлений души умерших. В Столбуново есть обычай на Пасху класть для детей под камень деньги или угоще­ния, которые якобы послали умершие род­ственники. На некоторых кладбищах в Гуслицах можно видеть на могильном холмике по 3 и более камней.
 
Несмотря на близость такого крупного мегаполиса, как Москва, несмотря на несколь­ко десятилетий советского атеистического ре­жима и наличие в крае немалого количества представителей переселенческих групп, похоронно-поминальный обряд в Гуслицах и отча­сти в Гжели продолжает сохраняться, иногда даже будучи перенимаем некоренным населе­нием. Разумеется, он не может избежать оп­ределённой трансформации, как например, узаконением появления на поминальном сто­ле алкоголя и т.п.
 
К сожалению, гжельское старообрядчество очень сильно пострадало в советское время из-за отсутствия своих храмов-моленных и наличия в непосредственной бли­зости двух храмов официального православия, которые быстро оттянули на себя молодые по­коления. Есть опасения, что с уходом нынешнего старшего поколения местных староверов, за исключением Пласкинина, от староверия этого края останется лишь воспоминание.
 
В Гуслицах помимо не закрывавшихся моленных ныне открываются новые, что поддерживает местное старообрядчество и его культуру. Однако последняя не может не трансформировать­ся в современных условиях. Наверняка это коснётся и похоронно-поминальных обычаев. Изучение истории и культуры старооб­рядцев рассматриваемых регионов только на­чинается и, будем надеяться, в будущем даст немало новых сведений.
 
ПРИМЕЧАНИЯ

1. Нентцель А. Очерки Гжели // Сборник материалов для изучения Москвы и Московской губернии. М., 1864. С.З.

2.      Ордынский Н. О народных названиях местностей Московской губернии //Сборник материалов для изучения Москвы и Московской губернии. С.41—42.

3.  Братское слово. 1888. №4. С.287
 
С.С.Михайлов
 
Старообрядчество: история, культура, современность. Вып. 9  - М.: 2002  

 

Категория: Кладбища, похороны | Добавил: samstar-biblio (2008-Апр-07)
Просмотров: 4938

Форма входа

Поиск

Старообрядческие согласия

Статистика

Copyright MyCorp © 2017Бесплатный хостинг uCoz