Книжница Самарского староверия Вторник, 2017-Окт-17, 06:55
Приветствую Вас Гость | RSS
Меню сайта

Категории каталога
Законодательство о старообрядчестве [15]
Староверы и власть [75]
Участие в официальных мероприятиях [10]
Староверы и политика [34]
Староверы и цензура [1]

Главная » Статьи » Старообрядчество и власть » Староверы и власть

Фейгмане Т.Д. Депутаты-старообрядцы в Латвийском Сейме. Часть 2
Казалось бы, ничто не угрожало политической карьере Каллистратова, и его избрание в 4-й Сейм было обеспечено. Однако четвертая  предвыборная кампания для Каллистратова и Елисеева оказалась омраченной. В самый ее разгар появилась анонимная листовка «Не могу молчать» за подписью «ливенец», из которой следовало, что ее автор не может более молчать о том, как его товарищи по отряду - Каллистратов и Елисеев - грабили мирное население, издевались над пленными красноармейцами, расстреливали их; как вешали двух своих товарищей, заподозренных в дезертирстве. «Я молчал долго, отмечал «ливенец». Я ждал и, может быть, наивно ждал, что Каллистратов и Елисеев свои грехи загладят перед народом своей службой ему, но тщетно. Ярые монархисты на войне превращаются в ярых красных на мирном поприще, а действительным рычагом остается все то же, т.е. корысть»24.
 
 

 
Григорий Савельевич Елисеев (1896-1967)

 

Несомненно,   это   была   попытка   помешать   Каллистратову   и Елисееву вновь занять депутатские места, скомпрометировав их в глазах избирателей.  Однако предполагаемого результата листовка не принесла, хотя в Риге ее раздавали пачками на всех русских предвыборных собраниях,  а в Латгале  ею наводнены были почти все старообрядческие деревни25. Число голосов, поданных за «левых старообрядцев», по сравнению с предыдущими выборами, возросло. Каллистратов   в   четвертый   раз   завоевал   себе   место   в   высшем законодательном   органе   Латвии.   Из   русских  депутатов   он   был единственным, кому удалось добиться такого успеха. Правда, Елисеев в 4-й Сейм не попал, но это скорее было связано с его неудачной работой в 3-м Сейме, а не с появлением упомянутой листовки.
 
Вторым депутатом  от «левых старообрядцев» стал Т.Е.Павловский (1890-1964), давший в списке лишь пятое место. Что же касается «правых старообрядцев», то никому из них не удалось пробиться в Сейм, но было   бы   ошибочным   предполагать,   что   после   выборов  дело о пресловутой листовке оказалось закрытым. Вовсе нет. Как видно из газетных материалов, ни для кого не было секретом, что под   псевдонимом   «ливенец»   скрывался   бывший   боевой   товарищ Каллистратова и Елисеева – Даниил Фролов. 3 апреля 1933 г. (чеп полтора года после появления листовки) в Латгальском окружном суп состоялось слушание дела по обвинению Д.К.Фролова в клевете на депутата М.А.Каллистратова. Судебное заседание началось с заявления обвиняемого  Фролова,  в  котором  он  попросил  у  Каллистратова прощения за содеянное им. После чего Каллистратов задал несколько вопросов Фролову, в частности, по собственному ли побуждению он напечатал клеветническую «летучку», а также, на чьи средства она была отпечатана. На поставленные вопросы Фролов ответил, что написал «летучку» по просьбе бывшего депутата С.Р.Кириллова и нынешнего депутата Т.Е.Павловского,  но  на чьи деньги  она отпечатана, ему неизвестно.   Получив  ответы  на  свои  вопросы.   М.А.Каллистратов заявил, что считает Д.К.Фролова жертвой своих политических врагов, и в виду его раскаяния отказывается от выдвинутого им иска26. Итоги суда были воистину сенсационными, тем более что Т.Е.Павловский баллотировался с М.А.Каллистратовым по одному списку и поначалу работал с ним в одной фракции. Но нельзя не заметить, что столь поспешное закрытие дела, без опроса вызванных в суд свидетелей с обеих сторон,  оставили лазейку для различных кривотолков. В свою очередь, депутат Павловский поспешил заявить, что показания Фролова о его причастности к листовке, - новый вымысел, новая ложь и клевета, за что он вынужден будет привлечь его к ответственности27. Но, видимо, дело все же до нового разбирательства не дошло. И, как покажет время, - ни искреннего примирения, ни раскаяния, увы, не было.

 

Некоторый свет на события, связанные со злополучной листовкой проливают   и   материалы   из   архивного   фонда   Политуправления МВД  Латвии,   в  частности,   в  ходе   обыска  у  М.А.Каллистратова,  произведенного сотрудниками этого ведомства в июне 1934 г., были обнаружены и изъяты копии нескольких писем, в подлинности которых, судя по известным событиям, вряд ли стоит сомневаться. Прежде  всего,   это  копия  письма  светлейшего  князя  А.П.Ливена (1862-1937),  в то  время одной из  наиболее  авторитетных фигур в  правых  русских  кругах,   адресованного  поручику   Фролову и датированного 1931  г.,  из которого явствует,  что упомянутый Фролов намеревался   опубликовать   письмо,   разоблачающее   Каллистратова и Елисеева, однако по совету К.И.Дыдорова (одного из ближайших сподвижников Ливена) отказался от этого намерения. По мнению Ливена, такой способ предвыборной борьбы представляет собою одну из худших теневых сторон демократического парламентаризма. В то же время он относит это явление и к печальным сторонам русской общественной жизни: «вместо того, чтобы идти вместе единым списком, мы идем разрозненно, но если приходится идти разрозненно, то будем по крайней мере держать добрососедство и бороться с конкурентами только лояльными  мерами,   а  не  пасквилями»28.   Но,  несмотря  на просьбу  бывшего  командира,  пасквиль все  же  увидел  свет,  хотя «ливенцу». под давлением своих соратников, полагавших, что листовка бросает тень на них в целом, и пришлось поспешить с заявлением, что ее появление явилось результатом «злоупотребления доверием со стороны третьего лица»29. Этой же теме посвящено письмо Дыдорова Фролову от 2 октября 1931 г., в котором прямо говорится, что в листовке содержится ложь. В то же время Дыдоров соглашается с Фроловым в том, что Каллистратов и отчасти Елисеев увлекаются коммунистическими идеями, ломают церковь, разрушают семейные устои; упрекает их за поддержку торгового договора с СССР30. И, наконец, в письме от 17 октября 1931 г. Дыдоров предлагает Фролову отказаться от всего подписанного под псевдонимом «ливенец», обещая в свою очередь добиться, чтобы Каллистратов и Елисеев не привлекли его к судуЗ1. Так что, хотя деятельность Каллистратова и Елисеева и была не по душе русским правым кругам, тем не менее, они не считали возможным опускаться до подобных методов борьбы. По-видимому, наличие копий этих писем у Каллистратова можно объяснить двояко: как желанием Каллистратова получить заверения от своих бывших командиров   в   их  непричастности   к   пасквилю,   так   и   желанием  не доводить дела до суда и не выносить свару на широкую аудиторию.

 

Но вернемся к работе 4-го Сейма. Увы, дуэт двух депутатов-старообрядцев не получился.  Т.Е.Павловский попытался сразу же перехватить   инициативу.    Если   раньше   М.А.Каллистратов   любил критиковать своих коллег, то теперь сам стал объектом такой критики. В частности, Павловский, выступая в Сейме, заявил  еще до обсуждения вопроса о запрете на получение одним лиц0 одновременно жалованья как от государства, так и от самоуправления, что он отказался от половины оклада, получаемого в уездном правлении. Между тем он бросил упрек в адрес Каллистратова, не поступившего таким    же    образом32.    Павловский    обвинил    своего    коллегу в причастности к выселению безработных из квартир, вступил с ним в спор по поводу отношения к безработным латгальским учителям33 Так что уже в самом начале работы 4-го Сейма стало ясно: о единой фракции не может быть и речи.

 

Вместе с тем в ходе работы 4-го Сейма начинает вырисовываться новая   конфигурация   в   расстановке   русских   политических  сил,  знаменующая   все   усиливающуюся   ломку   межконфессиональных перегородок. В частности, в Сейме возникает «Русская крестьянская фракция»,   возглавляемая   депутатом   от   «Русского   крестьянского объединения» С.И.Трофимовым, к которой присоединяются избранный в  Сейм  по  списку  архиепископа  И.Поммера  -  И.В.Корнильев, а также   упомянутый    выше   депутат-старообрядец   'Г.Е.Павловский. Знаменательно,  что в сторону этой фракции начал склоняться и архиепископ Иоанн Поммер34.  Новоиспеченная фракция пыталась представить себя в роли единственной защитницы интересов русского крестьянства независимо от его конфессиональной принадлежности. И это не случайно: ведь крестьянство составляло основу тогдашнего русского   электората.   Члены   новой   фракции   не   скупились  на критику своих противников, готовясь дать им решительный бой в следующих выборах. Так, Павловский, выступая 26 марта 1933 г. на Русском крестьянском съезде в Резекне, недвусмысленно намекнул, что некоторые русские депутаты (подразумевая, видимо, в первую очередь, М.А.Каллистратова и отчасти Л.В.Шполянского) по десять лет официально числятся крестьянскими представителями, но за эти годы не провели ни одного предложения в пользу крестьян35.

 

В  свою  очередь,  Каллистратов,  несмотря  на некоторый  спад активности, явно не желал уступать свои позиции. Обладая богатым политическим опытом, он чутко реагировал на любые колебания политического барометра. Он не мог не видеть все нарастающие волны  национализма и  связанной  с  ней  опасности.   Поэтому обсуждение в Сейме проекта изменений в Сатверсме (Конституции), в том числе предполагаемое усиление президентской власти.   Страна   ждет   разумной   и   справедливой   власти,   замечал Каллистратов, а не только  власти  сильной.   Меньшинства,   в  том «еле и русские, должны подумать о том, не придет ли за сильной властью    власть    несправедливая36.    Трудно    сказать,    как   дальше сложилась  бы  карьера Каллистратова,  но ясно  одно - уходить с политической   сцены   он   не   собирался,   готовился   к   следующим выборам. С этой целью в апреле 1933 г. он наконец-то создал свою партию - «Русскую трудовую крестьянскую партию».  Ее основные программные положения сводились к защите интересов трудового народа, укреплению государственности, отстаиванию народоправства как единой формы государственного устройства в Латвии; к праву свободного пользования русским языком; повышению грамотности русского  населения  и  к  единению  русских  по  национальному,   а не конфессиональному принципу37. Возможно, неудача с выбором Т.Е.Павловского подтолкнула М.А.Каллистратова к созданию партии, которая   объединила   бы   его   единомышленников,   чтобы   впредь не повторилась  ситуация,   сложившаяся  в  4-м  Сейме.   Но трудно сказать,  насколько жизнеспособной оказалась бы  эта партия,  и в какой мере ей удалось бы реализовать поставленные задачи. В то же время наблюдается некоторое сближение М.А.Каллистратова с Л.В.Шполянским, уже трижды избиравшимся в Сейм при поддержке Русского православного крестьянства Латгале.

 

Все   чаще   раздаются   голоса   о   несостоятельности   конфессионального  разделения    русских    избирательных    списков.    Так, Мельников в газете С.И.Трофимова «Голос народа» по этому поводу замечал, что «практика не дает никаких указаний на необходимость дробления   русских  избирательских  голосов.   Точно  таким  же образом эта практика не указывает на то, чтобы деление принесло хоть какую-нибудь пользу русскому населению»38. Можно предположить, что если бы согласно Сатверсме осенью 1934 г. состоялись выборы в Сейм, то  русские  правоориентированные круги,  скорее  всего, объединились бы вокруг «Русского крестьянского объединения»,  в то воремя, как более лево настроенные - вокруг Каллистратова и Полянского.  Но жизнь  распорядилась  иначе.  Произошедший  15 мая 1934 г. государственный переворот прервал демократически развитие Латвии, упразднил парламентский строй и его непременный атрибут — политические партии.

 

Установление авторитарного режима стало концом карьеры для многих латвийских политиков, в том числе и упомянутых в данной статье. Особенно болезненно переворот коснулся Каллистратова. Хотя теперь уже бывший депутат и поспешил приветствовать новую власть, это не спасло его от репрессий. Власти обвинили Каллистратова в том, что, будучи депутатом Сейма и Даугавпилсской городской думы, он проводил враждебную Латвийскому государству агитацию, подбивал крестьян к неуплате налогов, группировал вокруг себя прокоммунистически настроенные элементы39. 8 июня 1934 г. Мелетий Каллистратов был арестован, а неделю спустя переправлен в лагерь, в Лиепаю, где вместе с ним оказалось немало других известных деятелей. В заключении он пробыл более полугода, после чего вернулся к семье. Но обеспеченная, спокойная и размеренная жизнь не удовлетворяла его, привыкшего к активной политической деятельности.

 

С приходом к власти Карлиса Улманиса завершилась и карьера И.Ф.Юпатова - ему пришлось расстаться с должностью начальника Русского отдела в связи с ликвидацией таковой. В тень пришлось уйти и другим бывшим депутатам-старообрядцам. Лишь некоторым политикам, группировавшимся вокруг «Русского крестьянского объединения», удалось оказаться в числе немногих русских, попавших в число приближенных к новому режиму. Но жителей Латвии, в том числе русских, ждали гораздо более тяжкие испытания.
 
                                    продолжение следует
Категория: Староверы и власть | Добавил: samstar-biblio (2008-Май-21)
Просмотров: 516

Форма входа

Поиск

Старообрядческие согласия

Статистика

Copyright MyCorp © 2017Бесплатный хостинг uCoz